117-я куйбышевская стрелковая дивизия 1-го формирования

ПЕРВЫЕ.

НА ЧЕТЫРЁХ ФРОНТАХ

окопная хроника боевого пути 117 сд

      
                                                         НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru                             
                           


В данном разделе новостей нет.
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru

13.2. Прорыв на восток.

     Утром 19 сентября группа штаба 117 сд, которую капитан Обушенко привел в Песочное, вместе со штабом Юго-Западного фронта добралась до села Горо­дищи, расположенного при слиянии рек Удай и Многа. В этом селе вражеская авиация разбомбила радиостанцию, по которой штаб Ю3Ф связывался со штабом Главкома.

 

Вспоминает бывший начальник штаба 117 сд капитан Обушенко Иван Федотов:

…Всю охрану мою забрали в распоряжение И.Х.Баграмяна, он тогда был полковник, еще на утро ему приказали атаковать вместе с пограничниками из заград.отряда фронта.

   А я с тремя офицерами на легковой маши­не разогнался по лесной дороге. Справа из камышей пулеметный огонь, и тут 6 ге­нералов на дороге, меня остановили, дали примерно отделение воинов, в том чи­сле подполковник Елин - ранен в руку, в основном летчики и солдаты-пограничники и приказали в болоте в камышах атаковать против­ника. Я с этой группой прямо с ходу на противника и прорвал их огонь, оказался правее группы Баграмяна, так я и прорвался, а весь штаб фронта, в том числе и те генералы погибли, в живых не остались...

 

     Остатки 117 сд, состоящие из множества отдельных колонн, двигались на юг. Управления дивизией фактически уже не было. Всех страшили слова "окружение, плен". Каждый искал свой вы­ход из положения. Сказывалась общая атмосфера дезорганизованности  и развала фронта, неясность обстановки, отсутствие управления со стороны штабов.

 

     Под­полковник Данилов следовал самостоятельной группой, в которую входили бойцы и командиры остатков штаба и командного пункта дивизии. Как и при отходе на Новозыбков, Данилова занимал сейчас собственный безопасный выход из создавшейся ситуации. Эта атмосфера "собственной озабоченности" проникла свер­ху в полки и батальоны дивизии, заражая неуверенностью командиров в исходе кампании и нагнетая еще большее уныние и страх на бойцов (прим. - Ларионова В.А.).

 

     Остатки полков так же перемешались и превратились в группы людей, объединяющихся по-прежнему вокруг батальонов, но уже не имеющих стройной организации и дисциплины. Чаще всего такие группы сплачивались вокруг решитель­ных, оптимистически настроенных командиров, не сомневающихся в успешном вы­ходе из окружения, а может просто не мыслящих по-другому выполнять свой во­инский долг перед Родиной. Это были чаще всего кадровые командиры, имевшие опыт военных кампаний, но такими, к сожалению, были далеко не все.

     У села Великая Круча, где дорога на Лубны близко подходит к берегу реки Удай, колонны 117 сд столкнулись с передовыми отрядами немецкой 9 тд. Части автомашин удалось проскочить на восток по берегу реки, часть транспорта бы­ла уничтожена огнем немецких танков, остальной транспорт пришлось бросить в селе на берегу Удая.

     Стремясь избежать окружения и гибели, часть воинов дивизии  переправлялись на левый берег реки, другие пытались обойти немец­кие части справа от дороги. Некоторым это удалось, и они продолжали путь на Лубны. Ряд разрозненных групп, теснимые танками и мотопехотой врага, отошли в район станции Гребенка.

 

Вспоминает бывший командир 9 роты 275 сп мл.лейтенант Леженин Федор Иванович:

…Мы с капитаном во главе колонны ехали на лоша­дях, с нами два коневода. Когда вышли из города на поле, капитан посылал конево­дов в разведку. Они возвращались, докладывали, что их обстреливали.

   И вот однажды он их послал в одно направление, а мне приказал проехать по колонне, объявить, чтобы все пешие (пешеходы) садились на первопопавший транспорт, ехали до остановки. Пока я ехал по колонне, объявляя, вернулся в голову колонны, капитана уже не было, грубо говоря, сбежал. Он часто говорил, что в Полтаве у него мать, зайдем к ней на чай.

   Вернулись коневоды из разведки, мы ехали втроем. Дошли до одной де­ревни, которая была на берегу реки Удай. Там было много войск, артиллеристов, медработников, женщин, мужчин. Все они были в панике, в слезах и т.д. Тут я уви­дел лошадь чалую капитана, зашел во двор, шумел, шумел, ответа не было. Я убедился, что действительно он убежал к матери пить чай. Так мы с ним и расстались.

   Батальон, ответственность я взял на себя. Нам нужно было переправиться через ре­ку. Река была запружена машинами, гружеными разным грузом. Мы побросали лошадей, сняли с них узды. Седло было только у меня, а у Попова лошадь была еще цыганская. Он тоже её бросил. Перешли на другой берег по машинам. Наловили других лошадей, снова образовалась кавалерия, только без седел. Мне попала рыжая кобыла, Гейницу санитару сивая кобыла, а Попову вороной (черный).

   Нас было человек тридцать. Ехали мы по мокрому лугу. Догнали группу артиллеристов, они несли раненного грузного полковника. Им так было тяжело его нести, они часто менялись. Затем мы дог­нали группу медработников, там были мужчины и женщины. Одна медсестра низенького роста, так тяжело шла, потерла ноги до слез. Мне стало жалко её. Я попросил са­нитара Гейница, он помог посадить ко мне. Сидеть на коне вдвоем было плохо и неу­добно, но ехать было лучше, чем идти пешком с потертыми ногами.

    Доехали мы до од­ной деревни (Куренька), уже вечерело, нашли пустой сарай и расположились ночевать. Девушка дождалась свою группу и ушла с ними. Мы расположились в сарае на соломе, лошадей привязали вокруг сарая, назначил дежурство….


     Остаётся только догадываться, куда и как пропал командир 3-го батальона 275 сп капитан Штриголь Виктор Михайлович. Однако...

 

     Штриголь Виктор Михайлович вновь оказался в гуще военных событий уже в 1942 году. По крайней мере, в НАГРАДНОМ ЛИСТЕ (орден Ленина и Золотая Звезда Героя) указано об участии его в боях на сталинградском фронте с 5 августа 1942 года.

     Ещё ранее с 5.5.1942г по 10.7.1942г он был командиром 323 стрелкового полка 81 стрелковой дивизии 1-го формирования. С 22.8.1942г по 29.9.1942г - командир 914 сп 246 сд. Этому назначению предшествовали следующие события:

...21.8.42 г. 246 дивизия прорвала оборону противника на опушке леса южн.БАТИНО и, преодолевая упорное сопротивление отступающего противника, к исходу дня 22.8.42 г. форсировала р.ВОЛГА в районе: ФИЛИНО-ПОРОЧКИ и овладела: 914 сп СВИНИНО, 915 и 908 сп – ГОРКИ – СТОГОВО. Захвачены пленные и трофеи...  


Далее Штриголь В.М.- заместитель командира 42 отдельной стрелковой бригады, откуда 13.11.1942г назначен командиром 92 отдельной стрелковой бригады после описанных ниже событий.

 

Докладная записка ОО НКВД ДФ в УОО НКВД СССР

 «О работе особорганов по борьбе с трусами и паникерами в частях Донского фронта за период

 с 1 октября 1942 года по 1 февраля 1943 года»

 17 февраля 1943 г.

     26 сентября 1942 года, в период наступления немецко-фашистских войск на участке 92 отд. стрелковой бригады, командир бригады подполковник Тарасов и военком бригады ст. батальонный комиссар Андреев не организовали обороны, а проявив трусость, без приказа командования армии перевели КП бригады с правого берега Волги на остров.

     Таким образом, Тарасов и Андреев самоустранились от руководства боев, в результате части бригады самовольно отошли с занимаемых рубежей.

     На допросе, будучи арестованным, Тарасов показал:

“Признаю себя виновным в том, что в напряженной боевой обстановке самовольно, без приказа штаба армии оставил бригаду и переехал на остров”.

Тарасов и Андреев военным трибуналом приговорены к ВМН.




     Приказом войскам Центрального фронта от 6 апреля 1943 года майор Штриголь (ИД командира 92 отдельной стрелковой бригады) награждён орденом Красного Знамени. При этом в НАГРАДНОМ ЛИСТЕ  указано, что он был ранен в августе 1941 г (в своих воспоминаниях Леженин Ф.И. ни слова не говорит об этом и по его словам комбат до середины сентября оставался в строю).

     С 13.2.1943г подполковник Штриголь Виктор Михайлович - командир 112 гв.сп 39 гв.сд.  

     Приказом войскам 8-й гвардейской армии от 24 августа 1943 года гвардии подполковник Штриголь В.М. (командир 112 гв.сп 39 гв.сд) награждён вторым орденом Красного Знамени. В НАГРАДНОМ ЛИСТЕ о ранениях вообще нет упоминаний (видимо, соответствует истине).

 

     Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 марта 1944 года за мужество, отвагу и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, гвардии подполковнику Штриголю Виктору Михайловичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 3162).

В НАГРАДНОМ ЛИСТЕ упоминается о ранении, полученном в июле 1941 года в боях на Западном фронте.

     Как бы там ни было, нигде в биографии бывшего комбата-3 275 сп не упоминается о его боях в составе 117 стрелковой дивизии (максимум – это «Западный фронт»). Так же непонятно и то, когда он получил ранение, и было ли оно вообще.

     И только в мае 2010 года в газете «Комсомольская правда-Казахстан» в статье «Спасибо вам за Победу» появилась маленькая заметка Руслана Викторовича Штриголь (видимо, это сын):

…Виктор Михайлович Штриголь на фронте с первого дня войны.  Был начальником штаба батальона куйбышевской дивизии. С боями отступали от границы Союза до самого Сталинграда. Виктор Михайлович Штриголь выводил остатки дивизии в Сталинград.

 Далее служил в звании командира 39-й Гвардейской Баравенковской стрелковой дивизии. Награжден двумя орденами Ленина, орденом Суворова II степени, орденом Богдана Хмельницкого II степени.

 Прошел войну до конца. В Алма-Ату переведен по службе в 1954 году. Был командиром Алма-Атинского гарнизона….

 

     От села Великая Круча передовые танковые подразделения немцев двинулись к станции Гребенка. Враг встретил здесь ожесточенное сопротивление. На под­ходе к станции разгорелись тяжелые бои отошедших сюда разрозненных частей и подразделений 5 армии и других армий ЮЗФ. Была организована круговая оборона с использованием рельефа местности и железнодорожных сооружений.

 

Вспоминает бывший командир роты связи 34 сп 75 сд 66 ск ст.лейтенант Лисичкин Алексей Никонович:

…В бою за ст.Гребенки командир батареи Кушнир из орудия 45 мм подбил 2 немецких танка. В район Гребенки прибыл к нам батальонный комиссар Гребнев из политотдела 75-й сд и дал указание на отход в район Оржицы, где заняли оборону….

 

Вспоминает бывший красноармеец запасного полка 21 армии Панков Павел Михайлович:

…Утром меня проводили в разведку на полу­торке, где был установлен 3-х ствольный пулемет. Со мной был еще старший полит­рук. Наша задача была разведать, где находился враг. В ближайшем селе нас обстреляли, но, к счастью, мы остались целы…Немцы нас начали прижимать к речке….



                                   ПЕРЕГОВОРЫ 19.09.1941г. Шарохин – Штромберг.

 

- У аппарата генерал-майор ШАРОХИН (Михаил Николаевич, зам.начальника опер/управления ГШ – прим.).

- Здравствуйте, тов.генерал.

- Первое. Прошу информировать меня об обстановке на фронте ПОДЛАС, ФЕКЛЕНКО и местоположение БЕЛОВА. Второе. Что вам известно о положении КИРПОНОСА? Всё.

-………

2)В ХАРЬКОВ выделена группа самолётов для подачи необходимых запасов КИРПОНОСУ. По вашему  указанию туда же прибывают представители тыла для налаживания этого дела.

3)18.09.1941г в 17.15 мы получили радиоперехват из 5-й армии, где говорится «...рация в окружении, место стоянки ПИРЯТИН, КРУЧА...». Я отдал распоряжение, что все получаемые документы от КИРПОНОСА и армии в копии направляли вам. Тоже самое прошу сделать и вас. Все получаемые донесения направлять так же нам, которые адресованы в ваш адрес.

     Прошу вас передать тов.ПОКРОВСКОМУ, чтобы он нам ежедневно 2 раза  к 10.00 и к 22.00 шифром представлял оперсводку за все части юго-западного фронта, а главное, за теми, которые оторваны от КИРПОНОСА, как то ПОДЛАС, БЕЛОВ, КАМКОВ, ФЕКЛЕНКО и подчинённые непосредственно вам. Как только получите донесение от БЕЛОВА, прошу немедленно передать нам. У меня всё.

 

     Бои в районе г.Золотоноша и его окрестностях постепенно затихали. Немец­кие войска 1 танковой группы, наступавшие от реки Сула в западном направле­нии, сомкнулись здесь с войсками 6 немецкой армии. Остатки наших войск, из­бежавшие плена, отошли на северо-восток в район Оржицы.

 

Вспоминает бывший связист ППС 405 красноармеец Макеев Андрей Иванович:

…Наша полевая почта находилась на под­водах и всю бытность отступали ... и доехали до станции Гребенки Полтавской области, и там получили приказ двигаться на Черкасы, а в Киев сдать всю почту. А оттуда, кто как знает. Когда заехал в Золотоношу, нам сказа­ли, что в Черкассах немцы и в Киеве тоже немцы. В это время нас из миномета обстреляли, где меня и ранило в левую ногу. 19 сентября были в кольце, нас стали собирать в одно ближайшее село Жерноклев. 20 сентября был пленен….

 

Вспоминает бывший наборщик типографии дивизионной газеты «Ворошиловский стрелок» красноармеец Трушин Георгий Павлович:

…Приехали мы в село, на окраине был лес. Мы встали на краю леса с восточной стороны….

 

Вспоминает бывший военфельдшер 3 дивизиона 707 гап Самохвалов Василий

Григорьевич:

…В Оржицу я попал в результате отступления остатков 707 гап и других подразделений дивизии от Золотоноши….

 

Вспоминает бывший старшина 9 батареи 707 гап старшина Воронов Василий Дмитриевич:

…Последние дни боев в окружении орудий не было, оставались только с винтов­ками, патронов было мало. Питались сухим пайком….

 

Вспоминает бывший оперуполномоченный 707 гап лейтенант Андреев Александр Григорьевич:

…Старшего лейтенанта Брегу я видел по­следний раз числа 18 или 20 сентября 1941г. Это было у села Плехово. Это село находилось на берегу реки Сула, она небольшая, но заболоченная, управление вся­кое было потеряно. Немцы прижали остатки к этой речке. По нашему котлу стреляли из орудий, минометов, шастали мессершмидты. Здесь накопилось очень много лошадей. Эти бедные лошади кинутся стадом то в одну сторону, то в другую. Это было самое тяжелое время.

   И вот я стал выходить из опушки кустарника и вижу, Брега сидит за рулем легковой машины, и вроде я увидел, сидела там медсестра. Я им стал кричать, махать руками. Они меня не заметили и немедленно развернулись и уехали, куда неизвестно….

…Брега был кадровый командир, пользовался большим уважением среди бойцов и командиров за простоту, доступность и справедли­вость. Его жена и двое детей жили в Куйбышеве….


 

                                            ПЕРЕГОВОРЫ 19.09.1941г. Фалалеев.

(генерал-майор Фалалеев Фёдор Яковлевич, командующий ВВС 6 армии – прим.)

 - Сейчас на аэродром ХАРЬКОВ прилетели три командира из юго-западного фронта: генерал-майор ЛАКЕЕВ, полковник СЛЮСАРЕВ и третий майор. Они привели оттуда группу авиации и организуют вывоз по воздуху личного состава….



     Финал киевской трагедии застал 2-й и 43-й полки на аэродроме Савино. 15 сентября они перелетели в Святошино, а 17 - в Борисполь. Здесь же скопилась масса «безлошадников».

 

Аэродром был густо заставлен неисправными самолетами, аэродромной техникой, все дороги забиты машинами, - вспоминал Иван Кобылецкий, в те дни командир звена 43 ИАП. - Топлива не было. Генерал Лакеев Иван Алексеевич - старший авиационный начальник, пытался навести хоть какое-то подобие порядка. Но общий хаос и паника только усиливались. Противник непрерывно обстреливал аэродром, а над головой висели юнкерсы и месершмитты. Непрерывно формировались и уходили на передовую сводные отряды бойцов. Отдельные группы летчиков и техников в лихорадочной спешке пытались чинить поврежденные самолеты, но непрерывный обстрел и бомбежки сводили на нет все усилия. Все, что могло взлететь, - улетело на Харьков. Накануне, cт. лейтенант Бушев на моем И-16 тип 5 полетел на штурмовку и был подбит, вынуждено сел на брюхо. Так и я оказался безлошадником

 

     Тимофей Бугаев, напротив, сохранил свой самолет. «Но на рулежке меня буквально выволок из кабины полковник Зеленцов (Виктор Владимирович, командир 36 ад - прим.). Сам залез в мой И-16 и улетел в Харьков. За два месяца не сделал ни одного боевого вылета, а тут - на тебе», - с обидой вспоминал Бугаев.

 

     В ночь на 19 сентября должны были прилететь транспортные Ли-2. Прилетели, покружились, но сесть не отважились, хоть аэродром и был освещен пожарами. Ближе к утру прилетели несколько ТБ-3, но тоже не сели.

 

 Из воспоминаний Ивана Ивановича Кобылецкого, командира звена 43 иап:

19 сентября в 12.30 прилетел Пе-2, покружился, тоже не отважился на посадку, сбросил вымпел. Но вынырнули из облаков два Bf-109 и подпалили его . Тут уж он сел. К утру его починили.

 

 - Сколько сможешь взять человек? - спросил летчика-сержанта генерал Лакеев. - 6 человек.

- Мало. Надо хотя бы 7.

 

     Тут же начался «штурм» пешки. Лакеев приказал всем выстроиться в линейку. Подходил и каждого спрашивал, кто сколько сделал вылетов. Отобрал 7 человек наиболее низких - Бугаева, Мамку, Бушева, остальных не помню. Я в это число не попал, так как Ярлыкин соврал, что сделал 100 вылетов - и генерал выбрал его, а не меня. Я возмутился - у Ярлыкина перед полетами постоянно болела голова, а если и взлетит, то обязательно начнутся сбои в работе двигателя или еще что-то - так и увиливал. Выслушав, Лакеев приказал садиться мне вместо Ярлыкина. Но когда влезли в пешку - Ярлыкин оказался первым. За это время он успел стать «другом» пилота и уговорил его взять еще одного сверх нормы.

 

     Наземный эшелон 2-го и 43-го полков выходил из окружения с дивизией полковника Мажирина. Сколько при этом полегло, еще предстоит выяснить...

 

     В этот день ППМ 240 сп под командованием 23 летнего комсомольца воен­врача 3 ранга Бруснигина Алексея Васильевича прорвал немецкое кольцо окру­жения и начал путь на восток к линии фронта.

     Вот как описывала этот подвиг газета "Медицинский работник" 30 декабря 1941 года в статье "Сквозь вражий стан" её собственного корреспондента А.Л. Черняховского, написанной после беседы с А.В.Бруснигииым:

 

…Главные наши части с боями отошли. Мы отрезаны и окружены. В наличии 40 бойцов отряда охранения, санитары, около 300 раненых. Решили, все тяжело раненные останутся здесь со вторым врачом, укроются в кустарнике, расту­щем на болоте. Будут ждать, а мы попытаемся пробиться, вывести легкоране­ных. И пошли. Впереди здоровые с оружием наизготовку, за ними раненные. Прозвучали первые выстрелы. Залегли. Поползли. Метрах в двухстах впереди прозвучало нестройное "ура!" Это бойцы охранения бросились на врага, чтобы разорвать петлю. Прошло около получаса, но условного сигнала "двигаться вперед" все не было. Вернулся разведчик. Он сообщил, что враг пропустил отряд боевого охранения и вновь сомкнул кольцо, дорогу преграждает немец­кий танк. Алексей Бруснигин пополз вперед. Он видел только бугор у дороги и прикрытый ветвями приземистый танк. До него осталось шестьдесят, пять­десят, сорок метров. Бруснигин поднялся на колено и бросил бутылку с горю­чей жидкостью. Взметнулось пламя, потом прогремел взрыв. Мимо замолкшего танка прополз последний раненый. Люди спасены. Алексей Бруснигин двинулся обратно, внутрь кольца только что разорванного им. До сумерек лежали в ку­стах. Один раненный умер, его унесли в сторону. Когда сгустилась темень, собрались в путь. Снесли в одно место носилки, разбились по двое. Подняли, вытянулись в цепочку. Три долгих, казавшихся бесконечными, дня, три бескрайних, как топь, ночи. Сидели по грудь в ледяной липкой жиже. Носилки держали на немеющих плечах. Потом шли, с трудом передвигая замерзшие  ноги. Сами питались корешками, раненым отдавали последние куски черствого хле­ба. Невероятным усилием воли заставляли себя двигаться вперед. И дошли. За этот подвиг А.В. Бруснигин был представлен к награде, но получить её не успел.

 

     20 сентября продолжались ожесточенные бои окруженных у станции Гребенка советских войск против танковых и моторизованных частей противника. Боепри­пасы у советских воинов были на исходе. Враг разрезал район окружения на нес­колько отдельных очагов сопротивления.

     В районе Шрамковского сахарного заво­да сражались с фашистами бойцы и командиры 28 отдельного инженерного батальона 21 армии. В результате ожесточенного боя часть воинов батальона оказа­лась в плену.


     Медленно на восток отступала колонна штаба Юго-Западного фронта. Около 800 человек и практически все офицеры штаба.

 

Вспоминает один из участников выхода из окружения штаба ЮЗФ:

…В ночь на 20 сентября мы отходили на восток. Шли пешком, так как свои автомашины бросили еще в районе Вороньки. Шли с намерением дойти до Сенчи и там переправиться по мосту на восточный берег реки Сулы. В течение ночи мы с боями прошли Вороньки и взяли направленно на Лохвицу.

     Около 8 часов утра 20 сентября наша колонна, не доходя 12 км до Лохвицы, укрылась в глубокой лощине юго-восточнее и восточнее хутора Дрюковшина, заросшей густым кустарником, дубняком, орешником, кленом, липами. Длина ее примерно 700-800 м, ширина 300-400 м и глубина метров 25.

     Как мне известно, решение командования фронта было таково: зайти на день в овраг, а с наступлением темноты сделать бросок и прорвать кольцо окружения. Тут же была организована круговая оборона, выставлено наблюдение, выслана разведка. Вскоре разведчики доложили, что все дороги вокруг рощи Шумейково заняты немцами. [142] К 10 часам утра со стороны Лохвицы немцы открыли по роще сильный минометный огонь. Одновременно к оврагу вышло до 20 автомашин с автоматчиками под прикрытием 10-12 танков....

 

                                              ПЕРЕГОВОРЫ  08.00 20.09.1941г.

 

- Прошу особо важное, немедленно доложить Главкому. Полковником КИСЛЯКОВЫМ из МОСКВЫ передано: срочно передайте в АХТЫРКУ, нами принята по радио следующая телеграмма в 08.00 нр 814  ГЕРАН: 5А – АХТЫРКА. ВИЛИНУ. Сообщите МОСКВЕ ПОЛТАВЕ положение тяжёлое. Находимся в ВОРОНКЕ. Помогите авиацией. ГОРБАНЬ. Передал полковник КИСЛЯКОВ для сообщения командованию в ХАРЬКОВЕ и АХТЫРКЕ.

Передала ЖУРАВЛЁВА в присутствии майора САВЧУКА. Тов.ПОТАПОВ получил сейчас и передал вам. И поду докладывать ПОКРОВСКОМУ.

 

 

                                                                  СПРАВКА.

 

     Радиограмма МОСКВОЙ получена в 08.00 20.09.1941г.

ГЕРАН – позывной 5 армии.

«в ВОРОНКЕ» - видимо, пункт ВОРОНЬКИ /25 км юго-западнее ЛОХВИЦА/.

ГОРБАНЬ – комиссар Управления связи ЮЗФ.

     В МОСКВЕ о содержании телеграммы знает дежурный генерал Штаба ШАРОХИН, и он говорил об этом с т.ПОКРОВСКИМ.

                                                          Полковник …….. 20.9.1941



     В этот день части 117 сд разрозненными группами продолжали продвигаться на восток, стремясь выйти из окружения.

 

Вспоминает бывший командир 9 роты 275 сп мл.лейтенант Леженин Федор Иванович:

…Ночью к нашему сараю прибыл какой-то артполк на конной тяге. Я попытался найти командира полка и попросить его, чтобы разрешил присоединиться к ним. Я определил, что полк вполне боеспособен, организован вести бои с противником.

   Когда я нашел командира полка и стал просить е его, то он в отрез отказал моей просьбе. Как#ffffffой дивизии, армии принадлежал полк, не знаю. Позже, будучи в плену, я слышал, что один артполк вышел из Киевского окружения целым и без потерь. Мы пошли с основной группой в направлении Лубны. Люди были разные, разных частей. Были вооружены и не вооруженные.

   Один тракторист вел трактор СТЗ-НАТИ, вез пушку на лафете, у пушки лежали ящики со снарядами. Это было всем на удивление. На пути мы встретили колонну разбитых немецких машин, они горели, из людей не было никого. Затем мы встретили большую колонну разбитых штабных машин и сам штаб, какого масштаба не знаю, но там было все: склады, деньги и т.д.

   Попов лазил по машинам, нашел сейф с деньгами и набил свой вещмешок до отказа (под завязку), но он об этом от меня умолчал, только мне он притащил фуражку новую пехотного комсостава, ремень комсостава со звездой и два одеяла, чтобы постелить вместо седла. Кое-что еще, я не помню. Ремень, одеяло я взял, а от остального отказался.

   Когда вошли в пригород Лубны (Городище), сконцентрировалось много людей. Люди были неуправляемые, ходили из стороны в сторону. Тут я увидел группу генералов, человек 5-6. Они стояли в куче, что-то обсуждали. У меня появилась на­дежда на лучшее. И вдруг ко мне подъезжает в черкесской форме кавалерист. Спра­шивает: "Что за кавалерия?" Я ответил, что это пехота. Он дал мне указание пос­лать людей для разведки в одном из направлений. Я это сделал, но они быстро вер­нулись, их обстреляли.

  Вдруг на нас налетела группа юнкерсов, стали бомбить. В это время мы поскакали к лесу, и у Попова развяжись мешок с деньгами, и высыпались из него пятерки. Тогда я узнал, что Попов утащил с машины, где был сейф. Я на него заругался, когда он стал собирать их снова ложить в мешок, не боясь, что через секунду может погибнуть.

   Дело шло к вечеру. Ничего не было ясного, ничего не организовали наши генералы. Подъехал ко мне снова кавалерист в черкесской форме, попросил съездить еще в одном направлении, и мы поехали втроем. Со мной санитар и коневод. Уже было темно. Мы уехали далеко, как слышим крики "Ура!"

   Быстро вернулись, уже было тихо и никого не было. Куда люди ушли, в каком направ­лении, не знаю. Я послал коневода, где были еще днем, но мы его не дождались, поехали вдвоем по дороге, куда направились люди. Еще засв4етло отъехали с километр от поселка. Вдруг видим группу людей, перешли дорогу справа налево и сели в кучки. Гейниц санитар остался на сивой кобыле, а я поехал к людям, которые сидели. Так было темно, что я не мог различить наши или немцы. Я молчу и они промолчали. По­том я уловил шёпот немецкого языка, повернул лошадь и ускакал в то место, где ос­тался Гейниц. Но его там не оказалось. Так все мы растерялись.

   Я немного проехал, появился лес. Я поехал по лесу да просека, которая такая грязная был, конь еле-еле шел. Затем я на просеке заметил два силуэта людей, я стал их догонять. Смотрю, они услышали топот коня и свернули с просеки в сторону и спрятались за дерево. Я все это видел, достал пистолет и, подъезжая к ним, узнаю нашу форму. Спрашиваю: "Кто?" Отвечают: "Свои!"

   Нас стало трое. Были они не русские: грузины или армяне. Я ехал впереди, они шли за мной. Вышли из леса, немного прошли, было просяное поле. Мы решили заночевать. Я отпустил лошадь, снял с неё узду, постелил одеяло, а одно им отдал. Легли спать….

 

     А в районе рощи Шумейково восточнее деревни Вороньки уже вели не­равный бой в окружении и погибли Командование, Штаб и Военный Совет Юго-За­падного фронта. Прорваться сквозь вражеское кольцо удалось немногим…

 

Вспоминает бывший начальник штаба 117 сд капитан Обушенко Иван Федотович, сумевший прорваться на восток из этого кольца:

…Мы шли ночами, примерно по 40 км каждую ночь….

…Дорогами мы не шли, в населенные пункты, которые были заняты врагом, фашистами, мы не заходили. Наши маршруты: овраги, кустарники, ро­щи, а главное, это самое хорошее спасение для нас была, ночь. Вот так было это не только мне, но и многим товарищам. На мне была отличная форма воинская, сар­жевый костюм, шинель, офицерский ранец, пистолет ТТ и автомат, и у других то­варищей было так же свое на своём месте.

   Конечно, выходили небольшими группами, а главное быстро шли на восток полевыми дорогами, а днем в балках, рощах и даже в копнах делали привал и строго наблюдали за движением колон фашистских войск. Начальник политического отдела, на что физически был слаб, однако вышел из окружения, прокурор и многие, многие товарищи, командир батальона связи диви­зии, начальник связи, они славно потом воевали и стали старшими офицерами, пол­ковниками….

…Комиссара шта­ба я потерял около Песочной, а где был начальник политотдела, я не знал….

 

     К северу от г.Лубны у слияния рек Удай и Сула были окружены и захвачены в плен остатки штаба и командного пункта 117 сд во главе с подполковником Даниловым. Удалось избежать плена бригадному комиссару Архангельскому и еще нескольким политработникам штаба. Переодевшись в гражданское платье и унич­тожив документы, они скрывались на хуторах.

     Отделив командиров штаба от бой­цов, немцы погнали пленных в Лубны. Подполковнику Данилову каким-то образом удалось высвободиться из плена. Возможно, не последнюю роль в этом сыграло безукоризненное владение немецким языком.  

     20 сентября в Оржицу прибыл штаб 26 армии во главе с генерал-лейтенантом Ф.Я.Костенко.

     Вокруг Оржицы начала организовываться оборона из отошед­ших сюда остатков частей. Личному составу подразделений тыла и 173 мсб было разрешено мелкими группами выходить из окружения. Остальные войска должны, были готовить атаку и с боем прорываться на восток.

 

Вспоминает бывший командир роты связи 34 сп 75 сд 66 ск 21 армии ст.лей­тенант Лисичкин Алексей Никонович:

…До нашего прихода район Оржицы обороняли части кавалерийской дивизии полковника Мальцева, которая 20 сентября пошла на прорыв, больше мы её не встречали….

…В бою за Ор­жицу связь держали пешими посыльными….

…Наши подразделения 34-го сп обо­роняли восточную окраину с.Оржица….

…В мо­мент обороны Оржицы 34-й сп насчитывал около роты личного состава. Со штабом 75-й сд связи не было, пополнение людьми и боеприпасами не получали. Люди в обороне сутками не имели пищи. В Оржице в это время находился медсанбат….

…В боях за Оржицу погиб капитан Сушкин и политрук Блохов….

 

По данным сайта ОБД: капитан Сушкин Петр Иванович, помощник командира по с/части 34 сп 75 сд, 1907г, Сталинская обл, г.Славянск, пропал без вести в 1941г.

 

Из рапорта капитана Сушкина П.И.: 25.9.41 в районе Оржица дивизия попала в окружение, личного состава в полку было до 30 человек, начали прорываться группами. 26.09.41 был ранен, оставлен на поле боя и подобран немцами. Направлен в лагерь военнопленных в г.Лубны. 2.10.41, как тяжелораненого, из лагеря перевели в лазарет, где был до декабря 1941г. В декабре обратно направлен в лагерь, а из лагеря г.Полтава в апреле 1942г отправлен в Германию, где работал в шахте в районе г.Берлин. проработав до мая 1943г, сделал искусственно гонорею и, как заразный больной, вывезен из Германии в г.Коростень. по прибытии ушел на Изюм и в пути в лесу встретился 25.5.43г  с партизанским отрядом Климова, к ним присоединился и действовал до июля месяца. В июле отряд был обнаружен в Соснецких лесах и был почти уничтожен немцами, уцелевшим в живых пришлось бежать. Не доходя г.Черкассы, был пойман, при выводе на расстрел в район Днепра бежал и прибыл в г.Хорол, где скрывался в лесу в районе села Глубокая Долина до прихода частей КА.

 

Вспоминает бывшая медсестра санитарного взвода 173 мсб Марасанова (Осипова) Анна Ивановна:

… военврач 2 ранга Ржевский П.М. был нач.сан 117 сд (Начальник санитарной службы), с нами же все эти три месяца был в медсанбате. 20 сентября нам сказали, что мы в окружении. Приказали закопать комсомольские билеты и другие документы. Стояли мы на большой поляне.

 

Вспоминает бывший начальник 5 отделения штаба 117 сд майор Долгошеев Афанасий Яковлевич:

…Здесь уже после налетов авиа­ции мост был разбит и шел минометный обстрел. Люди из впередистоящих обозов и автомашин начали переход вплавь р.Оржица, одновременно уничтожать автомашины, а лошадей распускать, что сделал и я, а людям приказал перейти вплавь и на том берегу собраться. Но вышли в основном только шофера автобата и медсанбата, т.к. этот район очень обстреливался минометным огнем противника и авиацией.

   Командир медсанбата личный состав повел отдельно, и после переправы я его не нашел….

…Начфин 117 сд техник-интендант 1 ранга Иваненко А.А. вначале вы­ходил со мной, потом отстал….

…Переправились не все. Стояли, обсыхали. Я спросил: "Кто пойдет назад и приведет остальных?". Вызвался л-т Иевлев пожилой, исполнительный хороший командир. Он ушел и не вернулся, наверное, погиб….

…Какая-то женщина утопила свои ботинки при переправе, поранила ноги, я ей отдал свои ботинки, надеясь, что в двойных чулках смогу пройти, но на стерне поранил ноги в кровь и дальше идти не мог. Сказал красноармейцам, что идти не могу. Они мне сказали: "Мы вас просим вести нас, если не можете идти, мы вас понесем, а будете отказываться вести, мы вас расстреляем".

 

Вспоминает бывший начальник ПФС 55 сп 219 мсд мл.лейтенант Саталкин Федор Георгиевич:

…Так как у меня была прикреплена полуторка для доставки продовольствия, и отступали мы до самой знаменитой Оржицы, где я сжёг свою полуторку, и группой в 6 человек с оружием по болотам, в густых камышах до 3-х метров, переправились через реку вплавь. Пе­реоделись и пошли партизанить, пробираясь к своим по ночам в лесах….

 

Вспоминает бывший врач ППМ 707 гап Рождественский Орест Георгиевич:

…В Оржице командовал полком какой-то капитан….

…В конце концов, мы оказались в местечке Оржица на берегу речки того же названия, протекающей среди болот. Мы оказались в Оржицком ок­ружении. После долгого сопротивления по приказу командования бойцы стали пере­правляться на другой берег. Много людей здесь погибло, утонуло. Но и там нас встретили немцы….

 

Ф.Гальдер:

В кольце окружения начинается кризис.

  20 сентября 1941 года, 91-й день войны! Обстановка на фронте: противник пытается поспешно собрать свои разбитые войска в районе Полтава, Красноград, Харьков и наступлением их в районе Ромны задержать дальнейшее продвижение группы Гудериана на восток. Проти­внику, по-видимому, удалось вывести из Киева больше войск, чем мы ожидали, и теперь эти войска делают попытки прорваться на северо-восток и восток.


/fontspan class=4


.
Если Вы располагаете какими-либо сведениями о 117 сд, фронтовыми письмами, воспоминаниями, свяжитесь с автором - kazkad@bk.ru. Спасибо!

                         НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru
  117-я стрелковая дивизия 1-го формирования 2011 © Все права защищены  
Счетчик посещений
Победа 1945  
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS