117-я куйбышевская стрелковая дивизия 1-го формирования

ПЕРВЫЕ.

НА ЧЕТЫРЁХ ФРОНТАХ

окопная хроника боевого пути 117 сд

      
                                                         НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru                             
                           


В данном разделе новостей нет.
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru

13.4. Выход из окружения войск Юго-Западного фронта.



Иван Христофорович Баграмян.

НАЧАЛЬНИКУ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА КА МАРШАЛУ ШАПОШНИКОВУ.

ГЛАВКОМУ ЮГО-ЗАПАДНОГО НАПРАВЛЕНИЯ МАРШАЛУ ТИМОШЕНКО.

                                                                первоисточник            
 

   ДОКЛАДЫВАЮ О ВЫХОДЕ ИЗ ОКРУЖЕНИЯ ВОЙСК ЮЗФ ЗА ПЕРИОД С 17 ПО 25.09.41:

1.      Оперативная обстановка к исходу 17.09.41.

40 Армия – занимала фронт КОРЫЖ, АЛЕКСЕЕВКА, СТ.ВИРЫ, иск. БУРЫНЬ, ВЕЛ. САГИРОВКА.

Фланги армии были открытые. Тактической связи с соседями не имелось. Противник основные усилия направил на обтекание флангов своими мотопехотой и танками. Особенно активные действия проявлялись в направлении левого фланга армии.

21 Армия в составе трёх стрелковых корпусов и одной кав. группы в течение 17.09.41 отходила под воздействием противника на юг. К исходу дня она занимала положение:

   Кавгруппа т. БОРИСОВА частью сил занимала СЕКИРИНЦЫ.

   67 ск отошёл на южный берег реки УДАЙ в районе ПРИЛУКИ, подчинив себе 7 мсд, оборонявшуюся в этом районе.

   66 ск – остатки его дивизий собирались в районе ГУРБИНЦЫ.

   Данных о 28 ск не было.

Корпуса действовали, не имея связи между собой и со Штабом Армии. По существу, к исходу дня управление в армии было нарушено. Отправным моментом в действиях корпусов являлись направления отхода, которые были даны КА для каждого СК с общей задачей выхода в направлении к югу от РОМНЫ.

   Противник основной удар направлял в стыке корпусов, стремясь к их разобщению и созданию условий изолированного по частям разгрома армии.

   КОНОТОПСКО-РОМЕНСКАЯ группа противника мелкими группами прикрывала переправы на восточный берег реки СУЛА и постепенно выдвигалось в направлении на рубеж БЕЛОЦЕРКОВЦЫ, ЧЕРНУХИ.

   5 Армия днём 17.09.41 поспешно откатывалась в южном направлении, почти не задерживаясь на промежуточных рубежах. К исходу дня заняла рубеж ГРАБАРОВКА, КРУТОЯРОВКА. Армия имела весьма малочисленные соединения, а на правом фланге перемешивание своих частей с частями 21 А и со своими тылами, отходившими в юго-восточном направлении на ПИРЯТИН. Левый фланг армии всё время обтекался противником.

Никаких активных задач части 5 армии выполнять не могли, управление частями армии было нарушено.

   37 Армия к исходу 17.09.41 занимала фронт СВЯТИЛЬНОЕ, СВИНОЕДЫ, СВАРОМЬЕ, далее по переднему краю Киевского УР и по вост. берегу р. ДНЕПР до ЖЕРЕБЯТИН..

   Части правого фланга в течение дня отходили под воздействием крупных сил противника, а главное под постоянной угрозой обхода фланга с востока.

   Мелкие части противника к этому времени, используя разрыв между 5А и 37А, проникли в направлении ЯГОТИН и заняли СТ. БАСАНЬ, НОВ. БАСАНЬ, ЯГОТИН.

   26 Армия, оборонявшая восточный берег ДНЕПРА на фронте ЖЕРЕБЯТИН, устье реки СУЛА, к исходу 17.09.41 имела уже взломанный передний край обороны в направлении РЖИЩЕВ, ПЕРЕЯСЛАВ.

  Армия вела бои с переправившимся противником в районе ЯЩНИКИ, КОШАРЫ и на левом фланге группой генерала АЛЕКСЕЕВА (Иван Иванович, командир 6 ск - прим.) в районе ЖОВНИН и ЛУБНЫ.

   289 сд, оборонявшаяся в районе ПИРЯТИН, передовыми частями вела бой на фронте БОНДАРИ, ЧЕРНУХИ.

   Противник главные усилия направлял на правом фланге на ПЕРЕЯСЛАВ, стремясь активными действиями расколоть фронт армии. Этому способствовало действие мелких групп противника в районе ЯГОТИН, оказавшихся на тылах правофланговых частей армии.

   На левом фланге до 30-35 танков противника из района ЛУБНЫ днём 17.09.41 начали действие на западном направлении и овладели ЯБЛОНОВО, действуя на тылах левофланговых частей 26 Армии.

   38 Армия своим правым флангом была отброшена в северо-восточном направлении и частями 297 сд вела бои с небольшими группами противника на рубеже ориентировочно ВЕС. ДОЛИНА, МАНЖЕЛИЯ.

   Левофланговая группа войск 38 А после безуспешных атак перешла к обороне  и, будучи сама атакована, отходила на фронт БРОВАРКИ, КОБЕЛЯКИ на северо-восток.

 

2.      Решение комфронта на выход из окружения.

   В этой обстановке комфронта генерал-полковник КИРПОНОС принял следующее решение на вывод войск из окружённого кольца:

   21 А, отойдя в течение ночи с 17.09 на 18.09 на рубеж БРАГИНЦЫ, ГНИДЕНЦЫ, своими главными силами должна была нанести удар в общем направлении РОМНЫ навстречу удару, предпринимаемому 2 кк с востока в направлении РОМНЫ.

   5 А, упорно задерживаясь на промежуточных рубежах в целях обеспечения отхода частей 21 А, нанести вспомогательный удар в направлении ЛОХВИЦА.

   37 А, выведя войска из Киевского УР и создав ударную группировку до 2-3 сд, начать выход из окружения в общем направлении ЯГОТИН, ПИРЯТИН за 5 армией, составляя второй эшелон соединения выходящих из окружения.

   26 А, постепенно отводя свои силы с рубежа р. Днепр, создать ударную группу до 2 сд и действиями её с рубежа р. ОРЖИЦА в направлении ЛУБНЫ прорвать кольцо окружения на Лубненском направлении.

 

3.      Выход в район ГОРОДИЩЕ / 18-19.09.41/.

      После того, как армии получили частные боевые приказы на выход из окружения, Штаб фронта, разделившись на две группы, выступил в исходные районы для дальнейшего движения.

   Основная группа Штаба фронта во главе с Военным Советом с наступлением сумерек направилась из ВЕРХОЯРОВКА на ПИРЯТИН. К этому времени вся дорога на ПИРЯТИН основательно была загружена легковыми и грузовыми машинами, тракторами и повозками, шедшими наперегонки в 3-4 ряда. Вся эта неуправляемая масса хлынула на узкие и немногочисленные улицы ПИРЯТИНА, стремясь возможно скорее достигнуть переправы через р. УДАЙ на восточной окраине города.

   С огромными усилиями автоколонне Штаба фронта /без полка охраны/ удалось пробраться на восточную окраину ПИРЯТИН.

   В ПИРЯТИНЕ после долгих поисков был найден Штаб 289 сд., эта дивизия, единственная из всех соединений 21 и 5 армий сохранившая боеспособность, должна была в ночь на 18.09.41 начать наступление по северному берегу р. УДАЙ на восток. Вслед за ней должны были двинуться Военный Совет фронта, Штаб фронта и все тылы 21 и 5 армий.

   Вторая группа Штаба фронта – тыловой эшелон, основным направлением выхода из окружения имела ось наступления 5 армии.

   5 армия, встретив сопротивление небольших групп противника на восточном берегу р. УДАЙ, свернула всеми силами со своего направления на юг. Тыловой эшелон Штаба фронта из-за этого вынужден был так же направиться на ПИРЯТИН, ещё больше усиливая начавшийся хаос и беспорядок в городе.

   Ровно в 03.00 18.09.41 движение началось. Военный Совет с частью начсостава Управления фронта, следуя за Штабом 289 сд, последовательно переходил из одного пункта в другой.

   Ось передвижения Компункта Командира 289 сд ВЫСОКОЕ, ДЕЙМАНОВКА, КУРЕНЬКИ, ПЕСКИ, ПОСТАВНИКИ, ГОРОДИЩЕ – одновременно являлась маршрутом следования Верховного Совета и Штаба фронта, а так же всех отходящих в беспорядке тылов и дезорганизованных частей 21 и 5 армий. Примерно в 09.00 18.09.41 в воздухе появилось до 15-20 бомбардировщиков противника, которые подвергли весьма сильной бомбёжке переправы через р. УДАЙ у ПИРЯТИНА, колонны автомашин, вытянувшиеся из города и главным образом скопления автотранспорта в самом городе.

   В результате этой бомбёжки возникла паника. Огромное количество машин было подожжено и ещё большее их количество было отсечено и продолжало оставаться на месте без движения.

   После выхода на меридиан КУРЕНЬКИ движение частей 289 сд, а так же всех следовавших за ними, происходило под непрерывным фланговым обстрелом миномётного огня противника из района МАКЕЕВКА и лес юго-восточнее. Обстрел миномётным огнём продолжался вплоть до выхода в ПОСТАВНИКИ.

   На этом отрезке пути авиация противника безнаказанно производила несколько повторных налётов, громя остатки нашего автотранспорта и сохранившейся матчасти /отдельные орудия на мехтяге, зенитные орудия, радиостанции и т.д./.

   В КУРЕНЬКИ была остановлена огромная масса машин, из которых часть была уничтожена нами, а часть разбита и подожжена авиацией противника.

   Из КУРЕНЬКИ удалось вывести незначительное количество автотранспорта и ещё меньше матчасти. После КУРЕНЬКИ я лично видел только 6 бронемашин из полка охраны Штаба фронта, несколько пулемё1тных комплексных установок на грузовых машинах и 2-3 рации.

   Движение на восток продолжалось почти непрерывно до утра 19.09.41, если не считать небольших остановок в КУРЕНЬКИ, ПЕСКИ и ПОСТАВНИКИ. К утру 19.09.41 Военный Совет фронта, сопровождаемый тремя бронемашинами, прибыл в ГОРОДИЩЕ. Туда же к 13.00 прибыли Военный Совет и Штаб 5 армии, Командование и Штаб 31 СК. Причём из состава 5 армии не было ни одной хоть, сколько либо организационно сохранившей себя части или даже маленького подразделения.

    Усилия Оперативного Отдела Штаба фронта, а затем и действия командиров штабов 5 армии и 31 СК, направленные к спешному формированию частей из дезорганизованной массы бойцов, ни к чему не привели. Эти попытки производились неоднократно во время движения и в самом ГОРОДИЩЕ. «Новые формирования» имели живучесть всего 3-4 часа. При прямом попустительстве начсостава личный состав этих «формирований» в одиночку и группами, тайком и явно расползались во все стороны и стремились уйти самостоятельно на восток, чтобы быстрее выйти из кольца окружения.

   В течение 18 и 19.09.41 сохранившиеся рации Штаба фронта непрерывно добивались связи с 21, 37 и 26 армиями. Ни одна из раций этих армий не отвечала, в то время, как радиосвязь с 40 и 38 армиями функционировала нормально. Самолётами связи Штаб фронта с вечера 17.09.41 не располагал вовсе.

   Таким образом, можно сказать, что с момента отдачи приказа на выход из окружения, Штаб фронта потерял управление 21, 37 и 26 армиями и лишь с полудня 19.09.41 вошёл в непосредственное общение со Штабом 5 армии, не имевшей к этому времени ни одной части.

 

4.      Выход из окружения /19-26.09.41/.

      Во второй половине дня 19.09.41 обстановка представлялась в следующем виде:

1.      ЛУБНЫ заняты противником. До 30-40 танков с батальоном пехоты ещё днём 17.09.41 прорвали фронт отряда генерал-майора АЛЕКСЕЕВА (Иван Иванович, командир 6 ск - прим.) и отбросили его на запад от ЛУБНЫ. Точного положения отряда АЛЕКСЕЕВА никто не знает.

Из показаний отдельных красноармейцев, пытавшихся прорваться в направлении РОМНЫ, известно о наличии мелких групп противника на южном берегу р. УДАЙ от её устья и до 

КУРЕНЬКИ.

2.      Северный берег р. МНОГА на участке ЗАГРЕБЕЛЬЕ, ЧЕРНУХИ занят мотомехчастями противника неустановленной численности. Все мосты и переправы через реку на этом участке взорваны.

3.      Район к сев-западу от СУХОНОСОВКА также занят мотомехчастями противника.

4.      Из ранее имевшихся данных известно, что районы РОМНЫ, ЛОХВИЦА и ЛУБНЫ заняты крупными мотомехсилами противника.

   К вечеру 19.09.41 по предложениям Начфронта генерал-майора ТУПИКОВА и Командира 5 армии генерал-майора ПОТАПОВА наметилось совершенно не отвечавшее обстановке решение – попытаться прорваться из кольца окружения через ЧЕРНУХИ. Мотивировка – противник хорошо знает о нашем намерении прорваться через переправы у ГОРОДИЩЕ и поэтому в течение дня 19.09.41 постарался крепко запереть это направление. Прорыв через ЧЕРНУХИ носит в себе элемент внезапности и кроме того у ЧЕРНУХИ легко форсировать р. МНОГА.

   На основе этого решения Командарм 5 генерал-майор ПОТАПОВ принимается за сколачивание отрядов, которые должны двинуться в первом эшелоне и совершить прорыв.

   Я, будучи вызван к Командующему фронтом, назначаюсь командиром роты НКВД, являющейся охраной Военного Совета. Рота должна была следовать во втором эшелоне вместе с Военным Советом.

   Не успел я принять командование ротой, как поднялась паника среди красноармейцев и командиров, находившихся на высотах западнее  ГОРОДИЩЕ и в самом ГОРОДИЩЕ. Как выяснилось позднее, до батальона мотоциклистов противника с миномётами, переправившись через р. МНОГА у МЕЛЕХИ, наступал на ГОРОДИЩЕ с севера.

   Вызвавший меня генерал-полковник КИРПОНОС, поставил моей роте задачу – немедленно развернуться и, наступая на высоты западнее ГОРОДИЩЕ, занять их, и навести порядок. Несколькими минутами ранее генерал-майор ТУПИКОВ указал мне, что моя рота, вопреки первоначальным наметкам, должна наступать в первом эшелоне /эшелоне прорыва/.

   Рота моя развернулась и быстро вышла на указанные высоты. До моего выхода на высоты генерал-майор АЛЕКСЕЕВ (Иван Иванович, командир 6 ск - прим.) по собственной инициативе остановил бегущую толпу красноармейцев и, возглавив их, повёл в наступление. Моя рота смешалась с отрядом т. АЛЕКСЕЕВА и мы с ним быстро переправились через разрушенную переправу у МЕЛЕХИ на сев.-вост. Берег р. МНОГА и в сумерках овладели высотами севернее МЕЛЕХИ. На этих высотах немцы оставили много трупов, один миномёт, до десяти мотоциклов и много других предметов вооружения и снаряжения. Нами было взято в плен 5-6 мотоциклистов.

   С момента смешения роты с неорганизованной массой бойцов я окончательно потерял управление ротой.

   После приведения в относительный порядок вышедших в район МЕЛЕХИ бойцов, мы продолжали движение до СЕНЧА. О результатах боя и движении на СЕНЧА  я послал в ГОРОДИЩЕ через воентехника 2 ранга СТЕПАНОВА донесение Военному Совету фронта.

   При дальнейшем движении на северо-восток к нам присоединился полковник РОГАТИН (полковник Рогатин Владимир Тарасович) со своим отрядом из пограничников.

   Несмотря на мои, генерал-майора АЛЕКСЕЕВА и полковника РОГАТИНА усилия нам не удалось в течение ночи наладить организованного движения. К рассвету почти что неуправляемой массой мы подошли к СЕНЧА с заранее принятым решением- внезапно атаковать немецкий отряд, занимавший СЕНЧА, и захватить переправы.

   Атака оказалась неудачной. Противник обнаружил наш подход к мосту и открыл сильный огонь из пулемётов, автоматов, пушек и миномётов. Позднее появилось на мосту 5 танков. Атака окончательно захлебнулась. Начались поиски переправ через весьма болотистую долину реки СУЛА севернее и южнее СЕНЧА.

   Вторые и последующие эшелоны стали подходить к реке СУЛА позднее. Причём, как стало известно позже, один из этих эшелонов, следовавший с Военным Советом, в 15.00 попал в окружение танков, бронемашин и мотопехоты противника в рощах северо-восточнее ДРЮКОВЩИНА.

   По показаниям очевидцев в этих рощах немцы в упор огнём пулемётов и пушек из танков расстреляли много людей. Спаслись только отдельные группы и одиночки.  Какая участь постигла членов Военного Совета фронта никому неизвестно.

   Немцы весьма выгодно для себя использовали болотистую долину р. СУЛА. Они прочно заняли все мосты через реку небольшими отрядами при поддержке танков, а остальные силы расположили в глубине за рекой, как подвижной резерв. Долина реки настолько заболочена, что сама по себе представляет большое затруднение для форсирования.

   Отсутствие танков, артиллерии и переправочных средств в этой обстановке привело к тому, что ни одному из отрядов не удалось силой оружия захватить переправы и выйти из окружения.

   Из окружения ушли лишь те, кто незаметно для противника нашёл глухое место переправы и через тропы пробился на восточный берег реки. Часть людей прошла через мосты, удерживаемые немцами, но уже переодетыми в гражданскую одежду под видом местных жителей.

   Моей группе в 50 человек удалось в ночь на 21.09.41 переправиться через р. СУЛА у ЛУЧКА и, пройдя по тропе через болотистую долину р. СУЛА, выйти к утру 21.09 в совхоз БЕШТЕН /10 км ю-в СЕНЧА/. В дальнейшем моя группа, совершая исключительно ночные передвижения, прошла по маршруту БЕШТЕН, сев.окр. КОМЫЩНО, МЕЛЕШКИ, РАШЕВКА, САРЫ и 24.09.41 вышла в ГАДЯЧ в расположение своих войск.

   Наиболее слабо занятым оказался участок р. СУЛА иск. СЕНЧА, иск. СНЯТИН. Примерно через этот участок и вышла из окружения большая часть людей.

   По неполным данным на сегодня через этот участок из окружения вышло свыше трёх тысяч человек. Среди вышедших из окружения: генерал-майоры АЛЕКСЕЕВ (Никифор Ефремович, начальник ГСМ ЮЗФ - прим.), ВОЛКОТРУБЕНКО, КАЛИНИН, ПЕТУХОВ, ДАНИЛОВ, ПАНЮХОВ, бригадный комиссар ИВАНОВ, полковник ЗАХВАТАЕВ и мног других командиров и политработников.

 

                                                              ВЫВОДЫ:

   Основной причиной окружения четырёх армий фронта и неспособности 5 и 21 армий к выходу из окружения является слишком запоздалое  принятие решения на оставление КИЕВА и на выход из окружения.

   Основным и грозным противником, приведшим к потери частями 5 и 21 армий боеспособности, оказался не столь противник, вышедший на тылы, сколь сильная группа его войск, наступавшая с севера против этих армий.  Под ударами этой группы 5 и 21 армии непрерывно откатывались на юг, всё время неся большие потери. Истощение дошло до такого предела, что ещё до выхода подвижных групп противника в тыл 21 и 5 армий, последние почти полностью потеряли свою боеспособность. Появление же мелких групп мотомехчастей противника в непосредственном тылу наших войск ещё в большей степени ускорили темпы их деморализации.

   К началу выхода из окружения боеспособность сохранила лишь 289 сд, оборонявшая район ПИРЯТИН.

   Из окружения выходила бесформенная и дезорганизованная масса, состоявшая главным образом из тылов.

                                 ЗАМЕСТИТЕЛЬ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА ЮЗФ

                                             Генерал-майор БАГРАМЯН.

 26 сентября 1941 года.



     В своей книге "Так начиналась война", вышедшей в свет в 1971 году, Иван Христофорович Баграмян подробно описал события последних дней Юго-Западного фронта в главах:

"В огненном кольце"         - 10-17 сентября 1941 г;

"Они не сложили оружия" - 18-20 сентября 1941 г.


     О встрече 18 сентября с выходящими из окружения частями Красной Армии в своих мемуарах вспоминал начальник штаба 25 мотострелковой дивизии оберлейтенант Хайнс Гайдек:

…12 сентября 1941 25 Infanterie Division (Mot) форсировала Днепр для выполнения новой задачи. The XXXXVIII AK (Mot) получил новый приказ: 25 ID (Mot) выдвигается к Лохвице с задачей установить прочную связь с танковой группой Гудериана. Приказ дивизии гласил: достичь Сенчи и, развернувшись на запад, атаковать Пирятин. 25 ID (Mot) двинулась вперед и, форсировав р.Сулу, достигла Сенчи в ночь на 17 сентября с передовыми частями в р-не Чернух. 18 сентября 1941  25 ID (Mot) атаковала частями 119 пехотный полк и разведбатальоном части КА. Вражеская колонна, двигавшаяся по дороге Пирятин-Чернухи, была отброшена. В тоже время другая более многочисленная советская колона с транспортами, артиллерией и танками двигалась по заболоченной долине реки Удай в направлении Городище. Штаб дивизии выдвинулся вперед в направлении маленькой деревеньки Галяво. Ночью начался прорыв и поступило сообщение: враг прорвал оборону и захватил Галяво. Штаб вынужен был на короткое время переместиться в Чернухи, где находился 25-й мотоциклетный батальон подполковника Schulte-Heuthaus (Oberstleutnant Hermann Schulte-Heuthaus, Kommandeur des Kradschützen-Bataillon 25) с горсткой его мотоциклистов. Им была поставлена задача - закрыть прорыв русских на Чернухи. Русские не прекращали искать новые пути прорыва на восток. Наконец, 19 сентября 1941 с юга пришел 35 пехотный полк, и окружение было завершено. Битва подходила к концу - только 20 сентября 1941 около 26.000 солдат было взято в плен...

Источник: Wege Eines Soldaten. Heinz Gaedcke. Gerard Brugmann Hrsg. 2005.




История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941 - 1945 гг. Т. 2. М.: Воениздат, 1961. С. 109.

     Маршал Советского Союза И.Х.Баграмян, после того, как статья о выходе ЮЗФ из окружения легла ему на стол, внёс следующие уточнения: 

"В районе Городища было создано несколько групп: головная, которая должна была прорвать оцепление противника на Сенчу, боковые и арьергардная - для прикрытия отхода.

        Незадолго перед этим меня вызвал начальник штаба фронта генерал Тупиков. 

- Иван Христофорович, - сказал он мне, - мы решили поручить вам непосредственную охрану Военного совета до выхода из окружения. Примите под своё командование комендантскую роту, взвод Особого отдела и, присоединив к ним подчинённых вам офицеров, приступите к выполнению возложенной на вас задачи.

       Я собрал вверенных мне людей, разъяснил им задачу и уже наметил расстановку сил для выполнения этой задачи. Но в этот момент прибежал порученец командующего войсками фронта майор Гненный и передал приказание немедленно явиться к генералу Кирпоносу. Когда я нашёл командующего, он сказал мне: 

- Товарищ Баграмян! Видите вон там на высотке за деревней немцев?

     Я посмотрел по направлению руки Кирпоноса и увидел, что по гребню высоток, лежавших северо-восточнее Городища, окапывались пришедшие с востока немцы. 

- Мы у них как на ладони. Они могут нас расстрелять прицельным огнём, - продолжал командующий. - Возьмите свой отряд, немедленно атакуйте их и уничтожьте, а затем расчищайте путь на Сенчу.

     Это было незадолго до наступления вечерних сумерек. Я быстро развернул свой отряд "ромбом" и огородами двинулся на противника. Увидя организованный отряд во главе с генералом, многочисленные группы неорганизованных солдат, накануне примкнувших к группе Военного совета, бросились вслед за нами. Постепенно наш отряд обрастал и, когда бросились с криком "ура!" на высоты, занятые противником, нас было уже свыше тысячи человек. Мы успешно сбили противника, захватив при этом значительное число пленных, несколько миномётов и мотоциклов. Я немедленно послал двух командиров с донесением о том, что путь свободен и что следую дальше, как приказано, на Сенчу. Однако Военный совет почему-то замешкался и своевременно не устремился за нами. Почему колонна Военного совета замешкалась, я не могу объяснить".

 




                                  ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЮГО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА

                                                             МАРШАЛУ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ТИМОШЕНКО С.К.

 

                                                                                   Д О К Л А Д

                               

                                                                                                                 первоисточник

 

  1. С 18.9.1941 г. по 22.9.1941г. на участке БЕРЕСТОВКА-ЛИПОВАЯ ДОЛИНА - ГАДЯЧ - РАШЕВКА - ЛЕСОВКА вышло из окружения противника личного состава 5-й и 21-й Армии и были собраны в БОГОДУХОВЕ - рядового и начальст­вующего состава - 3.325 человек (учтенных), из них - до 300 человек с оружием.

 

  1. С 22 по 27.9.1941 г. мною и генерал-майором тов.ФЕКЛЕНКО в районе ЗЕНЬКОВ - ГАДЯЧ было собрано личного состава этих же армий - до 1.000 человек, из них было 250 человек вооружённых.

 

  1. Кроме этого, нами были организованы сборные пункты в ЛЮТЕНЬКА, через      

который пропущено на Б0Г0ДУХ0В до 1.000 человек. Таким образом, за девять дней через наши только пункты прошло пять - пять с половиной ты­сяч людей.

 

  1.      Из них нами вывезены: Нач.Химслужбы ЮЗФ - генерал-майор ПЕТУХОВ       (Н.С., Начальник противохимической защиты ЮЗФ – прим.), Нач. Штаба Корпуса - полковник (фамилии не помню), генерал-майор АЛЕКСЕЕВ (Никифор Ефремович, начальник снабжения горюче-самзочными материалами ЮЗФ - прим.), Бригадный Комиссар МИХАЙЛОВ (Андрей Иванович, Начальник Управления политпропаганды ЮЗФ – прим.), Нач.Санслужбы (фамилии не помню), Нач.ВВС 5-й Армии полковник СКРЕБКО (СКРИПКО Николай Семёнович – прим.) и много других работников штабов армий я фронта.

 

  1. Кроме того, нами была организована агентур­ная разведка из местных органов НКВД и командиров до 20 человек и послана в тыл противника в районы: СЕНЧА-ЛОХВИЦА-БРЫСИ, с задачей - отыскивать и направ­лять к выходу группы наших частей.

 

  1. 25.9.1941г. один раненый капитан, пришедший к нам, сообщил, что он видел в районе  БУДАНКА т.т. КИРПОНОСА, БУРМИСТЕНКО и других больших командиров. Мы с тов. ФЕКЛЕНКО немедленно послали туда своих лю­дей на розыски их, а 26.9.41г  в 13 часов нам позво­нили из РАШЕВКА в ГАДЯЧ, что К., Б. и М. , т.е. ус­ловно КИРП0НОС, БУРМИСТЕНКО и МИХЕЕВ (Анатолий Николаевич, Начальник особого отдела ЮЗФ – прим.) находятся око­ло РАШЕВКА и просили выслать машину. Мы немедленно послали машину по одной дороге, а сами выехали туда по другой. Когда подъехали  к РАШЕВКА, немцы вошли в село. Мы все же проникли в условное место в селе, но нашего человека не нашли, т.к. противник занял все село и вел  стрельбу по всем улицам и поджег село, и нам удалось с боем вы­вести оттуда до 50 человек командного состава, в том числе Нач.ВВС 5-й Армии- полковника СКРЕБКО (СКРИПКО - прим.).

 

  1. По полученным сведениям от генерал-майора  АЛКСЕЕВА в ЛОХВИЦА находятся у немцев - до 15.000 пленных наших бойцов. Посланные нами разведчики сообщили,  что действительно пленные есть, но не 15.000, а тысяч 7-8, и что немцы заставили колхозников кормить этих пленных.

 

  1. С 22 по 26.9.41г  нами была организована оборона ГАДЯЧ - из одного саперного б-на и из собранных разных групп отставших подразделении 5-й КД и 100-й сд и 2-х танков   129 ТБ.

     22.9.41г, при появлении разведки противника в районе РАШЕВКА в составе 2-х автобронемашин и од­ной грузовой с пехотой, наши  танкисты разбили две бронемашины и уничтожили экипажи.

 

9.                    24.9.41. ночью мы взорвали два моста через р. ГРУНЬ, западнее ГАДЯЧ.

 

  1. 26.9.41г в ГАДЯЧ подоспела сформированная из вышедших из окружения людей 259 сд, заняла обо­рону в районе РАШЕВКА - ГАДЯЧ - Б-БУДИЩЕ. Мы с тов. ФЕКЛЕНКО передали дивизии наш гарнизон и установили связь дивизии со всеми пунктами, оказали дивизии посильную помощь и 28.9.4г закончили на этом участке свою работу, передав все командованию 21 Армии.    

           Дальнейшие события - смотрите донесение комдива полковника т. ЛУНЕВА   

        от 27.9.1941 г.

 

  1. Нами черев переводчика подслушан телефонный разговор немцев. Передавался приказ командиру части, идущей на ГАДЯЧ, в котором говорилось – «уничтожить группировку ГАДЯЧ и выйти на восточный берег р.ПСЕЛ».

 

                                                     ДЛЯ    ОСОБЫХ      ПОРУЧЕНИЙ  

                  ПОЛКОВНИК                                                                   (СЕРГЕЕВ)

"   "   октября 1941 г


     

Среди вышедших из окружения находился и командующий ВВС Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Астахов Фёдор Алексеевич.

 

Доклад о выходе из окружения командующего ВВС ЮЗФ генерал-лейтенанта Астахова Ф. А.

Источник: Центральный государственный архив Московской области (ЦГАМО). Ф. 311. Оп. 1. Д. 4. Л. 1–8.

     Когда 4 сотни бойцов бросились в лес, по нему начался усиленный артиллерийский и минометный огонь, скоро на опушке леса появились вражеские танки, мотоциклисты и автоматчики, которые, не заходя в лес, стали интенсивно стрелять, одновременно крича: «Рус, сдавайся!». Многие красноармейцы выходили с поднятыми вверх руками. В течение трех суток противник обстреливал лес, овраги, скирды, копны и огороды. Все время происходили розыски по хатам, сараям и погребам бойцов и командиров Красной Армии. Все выходы из села Воронька и леса находились под огнем пулеметчиков и автоматчиков. Днем и ночью часто показывались мотоциклы и танки. Обстановка создалась очень трудная. Пленных командиров, коммунистов и даже некоторых красноармейцев били, издевались и расстреливали. Так, захватив четырех членов ВЛКСМ и 60-летнего коммуниста-пасечника и найдя у них комсомольские и партийные билеты, их немедля расстреляли, а у захваченного политрука на спине вырезали красную звезду, привязали к двум танкам и разорвали на части. 

     Каждый день эти зверства совершались на глазах жителей. О них мне рассказывали не только колхозники, но также санитарки подвижного полевого госпиталя 5-й армии, котоnbsp;рых мы переодели в гражданскую одежду для ведения разведки, и лично видевшие эти зверства. Евреев расстреливали почти поголовно. В первые дни из Вороньки и близлежащих районов немцы вообще никого не выпускали, даже колхозницам и ребятишкам не разрешали работать в поле. Через трое суток большинство танкистов ушли на восток, и были разрешены работы на огородах и близлежащих полях, а кое-кто из колхозников приходил сюда из других сел. 

     Организовать какую-либо группу и вырваться из столь плотного огневого кольца с боем возможности не было, тем более что на восток по дорогам шли немцы, собираясь у бесчисленных переправ через реки. Мы с группой из шести человек, куда входили пограничники, пехотинцы, работники штаба, решили ночью уходить из Вороньки на север. Легче было остаться незамеченным в гражданской одежде, поэтому большинство сняли форму и переоделись в лохмотья. Мне не хотелось снимать форму, поэтому я избавился только от кожаного пальто, вместо которого надел длинное и поношенное.

     Нам было совершенно ясно, что пройти к своим без встреч с немцами очень трудно, а если они встретят, то в лучшем случае возьмут в плен. Обнаружив же оружие, документы, партийный билет — расстреляют на месте, что уже не раз подтверждалось. Погибать просто ни за что, по легкомыслию, было преступно, поэтому я решил уничтожить все документы, в том числе и партийный билет.

     В 22 ч 23.9, когда мы вышли из леса в поле, нас осветила сначала одна, затем другая ракета, началась автоматная стрельба, послышались звуки танкового мотора. Мы залегли, стрельба, вспышки ракет продолжились, была различима немецкая речь, пришлось ползком опять вернуться в лес. В 21 ч 30 мин на следующий вечер, выйдя из леса, двигались следующим образом: проползли 200 м, затем шли пешком, снова ползли... Немцы выпускали меньше осветительных ракет, стреляли много, но неорганизованно. Шли всю ночь и на рассвете вошли на окраину села Ковали, день обождали в копнах, чтобы ночью продолжить путь. На следующее утро мы подошли к хутору Суха Лохвица, где немцев не было, но собралось много наших бойцов и командиров. Где находился противник, где линия nbsp;nbsp;фронта — никто не знал. На хуторе Суха Лохвица наша группа разделилась: большинство решило не покидать хутора, а со мной/span осталTimes New Romanись два младших командира — мл. лейтенант Коузов H. H. из 75-й сд 21-й армии и мл. воентехник Королев A. A. из 277-й сд 21-й армии. Первый раньше работал в 740-м бао, а второй служил на авиаскладе в Балашове — с ними я и пришел потом в Воронеж. 

     Из хутора Суха Лохвица мы направились в село Лука, где перешли реку Сулла, взяли севернее станции Юсковцы, поскольку на самой станции и на мельнице около нее были немцы. Благополучно перейдя через железнодорожную ветку Ромны — Лохвицы, мы заночевали на хуторе Новицкий. Двинувшись утром дальше на северо-восток, около дороги в сторону Юсковцев увидели два сгоревших ДБ-3, а к вечеру подошли к селу Анастасьевка. Здесь встретили  нескольких бойцов и мл. командиров, рассказавших, что они нарвались на немецкий аэродром на северной окраине села. Их арестовали, обыскали и троих, у которых нашли партийные билеты, тут же расстреляли, а остальных повернули на запад; этот рассказ подтвердили колхозники. Поэтому, не заходя в Анастасьевку, мы пошли на хутор Яснополыцина, где устроили ночевку. Предстояло перейти дорогу Ромны — Липовая Долина — Гадяч и реку Хорол. В эти дни немецкие войска интенсивно двигались из Ромн на Гадяч, и пришлось ждать двое суток.

     Утром 12.10 подошли к селу Пристаилово, где хотели переправиться через Псел. Колхозники сказали: в Лебедине нет ни немцев, ни частей Красной Армии, а милиция два дня назад оставила город. Река Псел у села Пристаилово течет по болотистому лугу, образуя, кроме главного русла, еще четыре протоки, довольно глубокие, хотя и неширокие. Два моста оказались взорваны, но по отдельным доскам можно было пройти, хотя и с трудом. На одной из проток не уцелело никакого моста. Делать нечего; по лугу и болоту, в дождь и грязь, по пояс в воде мы прошли около 5 из необходимых 7 км. Тут мы услышали с запада и юга сильную пулеметную стрельбу и увидели бегущих колхозников, объяснивших нам: «Немцы утром заняли Лебедин, а теперь прочесывают лес в поисках наших бойцов и партизан». Пришлось опять перейти болото, реку Псел и через село Пристаилово выйти к хутору Горки, где мы ночевали голодные, мокрые, грязные и сильно озябшие.

     До сих пор встреч с немцами не было, хотя издали мы наблюдали за ними. Знали об их зверском отношении к населению в селах, хуторах, на полях и дорогах. Из хутора Горки мы направились к селу Михайловка; здесь немцев ожидали к вечеру. Мы решили идти на Сумы через хутор Падалка, где встретили колхозника, сказавшего, что  у него есть связь с партизанами. Он рассказал нам обстановку и обещал дать проводника. Прошло два дня, и стало известно: одну из групп партизан немцы схватили, начали облаву в близлежащих хуторах...

     До хутора Падалки оставалось не больше 1,5 км. Дорога поднималась в гору, и метров за 200 увидели едущего навстречу на подводе колхозника, за которым скакал всадник. Ничего подозрительного в этом не было, поскольку и раньше встречали подводы, направлявшиеся за бураками или рожью, а разбежавшихся беспризорных лошадей колхозники ловили и приводили домой. Решили подробно об всем расспросить встречных. Подвода не дошла до нас 20 м, когда с нее соскочил немец, а к нам подъехал верховой поляк и направили на нас пистолет и автомат. Бежать в ровном поле было бесполезно, оружия у нас не имелось. Нас стали обыскивать, причем делали это очень тщательно. У меня забрали часы, зажигалку, ручку, карандаш, портмоне, ножик, запасные очки и денег 5000 руб. У товарищей Коузова и Королева тоже забрали все, что нашли. Все сложили на подводу, где было награбленное имущество: куры, яйца и какие-то носильные вещи. Это случилось 18 октября в 16 ч.

     Прошли 3 км, зашли в овраг, остановились, нас раздели и снова стали обыскивать. Со всех сняли форменное обмундирование — гимнастерки и брюки, — а тов. Королеву приказали стащить еще красноармейские сапоги. У нас с Коузовым сапоги были рваные, их оставили. Хотели забрать и белье, но поскольку в нем было много вшей и грязи — снимать не стали. Часть из снятого тут же разорвали и бросили, остальное сложили на подводу. Ограбленные и раздетые, мы ожидали расстрела. В дороге по их разговорам, особенно по словам поляка, язык которого я понимал, стало ясно: меня приняли за комиссара, а Королева за командира. Примерно 15 мин ефрейтор-немец и рядовой-поляк о чем-то говорили между собой, после чего приказали нам идти обратно. Пройдя метров 15, мы затем побежали вдоль канавы. В это время немец и поляк продолжали что-то кричать друг другу, потом сели на подводу и поехали к хутору Марусеньки.

     Почему нас не расстреляли и не отвели в штаб? Первое, что я думаю, — они удовлетворились награбленным, которое, возможно, в штабе отобрал бы их начальник. Второе — наступала темнота, и, если бы нас повели дальше, мы бы, безусловно, сбежали. Кроме того, в поле работало много колхозников, с которыми поляк любезно разговаривал, и это, вероятно, сдержало их от мысли покончить с нами немедленно. Вообще-то, несомненно, повезло.

     У хутора Галушки нас остановили колхозники, потребовали документы, а один и говорит: «Вы, партизаны, сжигаете скирды хлеба, а немцы за это нас расстреливают». Но другой его оборвал и разрешил ночевать у него в хате. Ночью достали кое-какое тряпье и узнали, что Сумы заняли немцы. Мы решили идти на северо-восток южнее станции Ворожба. Но прежде предстояло преодолеть большой тракт Ромны — Сумы, по которому в течение трех суток на восток почти беспрерывно двигались немецкие танки, автомобили, подводы, пехота и небольшие группы конницы. Накануне прошли сильные дожди, дороги раскисли и стали непроходимы для автомобилей. Поэтому многие немцы остановились в близлежащих хуторах, а другие шли с обозами. Пробраться мимо них незамеченными было трудно, к тому же я уже практически не мог самостоятельно двигаться, пришлось двое суток скрываться в огородах и ямах, вырытых для бураков.

     Ранним утром третьего дня, пользуясь небольшим туманом, мы перешли дорогу у хутора Ключиновка и двинулись по маршруту: Ульяновка, Анновка, где перешли железную дорогу Ворожба — Сумы, прошли села Ободы и Любимовка, станцию Локинская, село Медвенское, разъезд Шумаково, где перебрались через реку Сейм и 4 ноября вышли к станции Черемисиново. Отсюда до станции Касторное часть пути проделали по железной дороге, часть — пешком. Здесь сели в поезд и 6 ноября в 12 ч прибыли в Воронеж, доложив о прибытии начальнику гарнизона полковнику Реутову. Через три часа я явился к члену Военного Совета Юго-Западного направления Н. С. Хрущеву.

     Обстановка при выходе из окружения

1. Полное отсутствие сведений о положении на фронте. Никто не знал ничего о противнике, линии фронта. На всем протяжении маршрута, — а мы преодолели около 700 км, — у колхозников, выходивших из окружения бойцов не имелось ни одной нашей газеты. Единственное исключение — листовка, найденная нами 26–27 сентября в районе Суха Лохвица, в которой говорилось: «Товарищи, держитесь — помощь идет».

2. Ввиду зверского террора колхозники никуда из своих хуторов не выходили и потому определенно сказать, где противник, не могли. Некоторые боялись говорить, а бывали случаи, когда отдельные люди намеренно направляли бойцов и командиров КА в лапы к немцам.

 

3. Противник очень часто использовал для передвижения подводы, возы колхозников, и потому наверняка определить издали, кто едет, очень трудно.

4. Распускаемые кулаками, попами и другими антисоветскими элементами, а также дезертировавшими с фронта красноармейцами и даже командирами провокационные слухи о том, что немцы имеют огромные успехи, заняли Ленинград, Москву, Харьков, крайне нервировали.

5. В связи с активностью действий партизан немцы издали приказ и зверски проводили его в жизнь об уничтожении всех людей, обнаруженных в лесах, ярах, лощинах, болотах, двигающихся не по дорогам. Дороги же использовали немцы для своих передвижений.

6. Очень частые дожди, а отсюда и непролазная грязь и холод, сокращали темп нашего движения.

7. На оккупированной территории остались почти исключительно женщины, дети, прячущиеся дезертиры и группы идущих на восток бойцов и командиров, что затрудняло ночевку и питание. Много ночей пришлось провести в поле, иногда по два-три дня голодать, поддерживать свои силы сырой кукурузой, бураками и подсолнухами. В большинстве слуnbsp; 4чаев колхозники оказывали посильную помощь, делnbsp;ились тем, что у них самих было. 

8. Разоренные совхозы, колхозы, частично сожженные деревни, разрушенные мосты и железные дороги, оставшиеся неубранными трупы наших людей, брошенное оружие, автотранспорт, трактора, сельскохозяйственные орудия, прекрасный урожай, который гибнет, павший и ставший беспризорным скот — вот что мы видели на оккупированной территории. Эту печальную картину дополняют плачи и возмущения преобладающего большинства населения, радость и ожидание скорого прихода немцев — некотоquot;рого количества сволочей — врагов Советской власти. 

          Бывший командующий ВВС ЮЗФ генерал-лейтенант авиации Астахов

                                                           22 декабря 1941 г.

 



                                                 ДОКЛАД О СОБЫТИЯХ В ПЕРИОД                              

                                                               с 15 по 25.9.41г.

                                                     От Пом.Нач.Разведотдела 5 Армии

                                                    Майора БАННОГО.

 

     Штаб 5 армии 15.9.41 г. во главе с Военным Советом находился в РОВНЫЙ

/5 клм. зап.ПИРЯТИН/. Утром 16.9 Штаб начал движение через ПИРЯТИН в БЕЛОЦЕРКОВЦЫ. При проезде ПИРЯТИН, колонна была подвергнута авиабомбардировке, и в то же время восточная окраина ПИРЯТИН обстрели­валась минометным огнем.

     Большинство автотранспорта Штаба Армии было уничтожено. В ПИРЯТИНЕ был убит Нач.Шифровального Отдела.

     С ПИРЯТИНА большинство командного состава и красноармейцев следовало пешим порядком в направлении ГОРОДИЩЕ. О месте пребывании Военного Совета ЮЗФ Штаб Армии не знал и только 18.9.41 было установлено его место пребывания

в лесу зап. ГОРОДИЩЕ.

     В ночь на 20.9 в ГОРОДИЩЕ был предпринят про­рыв группы, состоящей из Военного Совета Фронта, Военного Совета 5; армии и отряд пограничников  под командой  под­полковника ШУЛЬЖЕНКО.

     Состав этогоотряда общей численностью около 600 чел. в 5.00 под  прикрытием зенпулемётов и нескольких орудий перешли  в ГОРОДИЩЕ, и колонна направилась в направлении СЕНЧА, западнее ГОРОДИЩЕ. Осталось большое количество автомашин и людей.

     К 11.00 20.9  группа Военного Совета ЮЗФ и 5 А остановилась в небольшой роще с-в ГОРОДИЩЕ, где, видимо по решению, группа Военного Совета должна была оставаться до ночи.

     Примерно с 11.00 до 13.00 охрана и разведка непрерывно доносили о появлении противника, охрана вела бой с противником,  бронемашина также отражала огонь по танкам. В расположение группы начали носить раненных, таким образом место пребывания группы не было тщательно замаскировано, и примерно в 15.00 к лесу подошли средние и малые танки и начали обстрел леса с пулеметов и пушек.

     В первые же минуты боя среди людского состава произошли большие потери, был убит Нач.Штаба 5 А генерал-майор ПИСАРЕВСКИЙ, Член Военного Совета 5 армии дивизионный комиссар НИКИШЕВ, и нач.политотдела бригадный  комиссар .............

(Начальник отдела политической пропаганды — бригадный комиссар Е.М. Кальченко - прим.)

     К вечеру люди начали группами самостоятельно пробираться в разных направлениях в основном на восток к переправе сев.СЕНЧА, где в лесу сев. собралось большое количество бойцов, переправились через р.СУЛА в брод и на лодках.

     Военный Совет ЮЗФ из леса, по словам очевидцев, ушел в другой лес, с ним был БУРМИСТЕНКО и РЫКОВ, о даль­нейшей судьбе Военного Совета ЮЗФ установить не удалось.

     Есть основания предполагать, что к р.СУЛА они могут прийти, но переправа через р.СУДА весьма затруднительна, что может задержать своевременную их переправу.

                             

                         26.9.41                               МАЙОР              / БАННЫЙ /

 



                                                                        ДОКЛАД

 

          О ВЫХОДЕ ИЗ ОКРУЖЕНИЯ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА АРТИЛЛЕРИИ ВОЛКОТРУБЕНКО И.И.

 

     С Артуправлением ЮЗФ выступил из СОСИНОВКА с.з.ПИРЯТИН 10 км в 20.00 17.9.41 по маршруту ПИРЯТИН-УСОВКА и далее на восток.

     Все дороги были забиты машинами, обозами 5 и 21 армий и Штаба  фронта, машины стояли на дороге в два три ряда.

     В ПИРЯТИН пришли в 3.00 18.9.41, все было также забито машинами и кон.транспортом.

     В 6.00 18.9.41 вся масса машин и людей в строю и без строя /5 и 21 армия/ беспорядочно хлынули на восток.

     Артуправление за колонной Опер.Отдела пошло на ДЕЙМАНОВКУ и дальше на КУРЕНЬКИ, кроме авиации противника никого не было.

     В 11.00 пришли в КУРЕНЬКИ, под МАНЕЕВКОЙ завязался бой частями

289 сд.

     Около 13.00 прибежал ко мне воентехник из КАРПИЛОВКА и доложил, что туда ворвалась колонна танков и пехоты и разогнала 1 зап.артполк. Воентехник был направлен в Штаб 289 сд..

      В это время начался обстрел  КУРЕНЕВКА артиллерией противника. Дороги опять все забили, и проехать было не возможно. Получил  приказание Члена Военного Совета РЫКОВА, весь состав, кроме шоферов, вести вперед.

     Машины оставили, пошли, после этого артогонь был перенесен по машинам и большая часть их сгорела.

     Двинулись в направлении ПЕСКИ и обошли их с юга, к утру вышли ПОСТАВНИКИ и двинулись на ГОРОДИЩЕ. В ГОРОДИЩЕ пришли около 10.00 остановились на привал.

     В ГОРОДИЩЕ сосредоточилось большое количество машин и людей организованных и неорганизованных.

     Начались непрерывные налеты авиации, и переправа у моста обстре­ливалась V моста минометным огнем с севера.

     Около 12.00 19.9.41 находился возле радиостанции Штаба фронта, налетела авиация, успел спрятаться в маленькой щели. По этому месту было сброшено 3 бомбы, разбито 2 хаты, радиостанция и убито 5 человек, все это в радиусе 10 метров от щели, получил сильную контузию в голову разрывами бомб и доской с хаты, ударившей мне по голове, потерял совер­шенно слух, и началось кровоизлияние из носа.

     Артуправление в это время было выше на горе, подошедшими коман­дирами был доставлен на гору.

     Комиссар Артуправления т.МАЦКО и полковник ГАВРИЛОВ-Нач. Штаба Артиллерии приказали майорам ВОРОНОВУ и ИЛЬЯШЕНКО взять меня, достать перевязочные средства и переправить через реку, сами же они решили форсировать река  вплавь.

     В сопровождении майоров я спустился вниз по реке южнее ГОРОДИЩЕ и переправлен по одному руслу на подводе и по другому верхом. Никакого противника там не было, только изредка падали мины, тут же пере­правилось масса отдельных красноармейцев.

     После переправы взял направление на клх.Серп и Молот, был посажен моими спутниками на подводу, но только тронулся, подвергся миномётному обстрелу, ранило лошадь, подводу пришлось бросать и идти пешком, было около 17.00 19.9.41.

     Двинулись на ЖДАНЫ, пришли в 20.00, противника там не было, проехали по мосту, вышли в поле.

     Сделали короткий отдых и пошли без дорог на ХИТЦЫ, куде подошли в 03.00,  противника также не было. Взяли проводника, нашли лодку, но проводник сказал, «что против ХИТЦЫ на том берегу есть немцы» и порекомендовали идти в ЛУЧКИ, куда мы и пошли, там нашли лодку и в 6.00 20.9.41 переправились на восточный берег р.СУЛА.

     В это время начался обстрел танками противника не дороги СЕНЧИ, ХИТЦЫ.

     Просидnbsp;ев в лесу до темноты, двинулись по азимуту на восток, подойдя к ст.СЕНЧА были обстреляны беспорядочным огнем противника, склонились на юг, снова наткнулись на цепь, опять уклонились и перешли жел.дорогу южнее ст.СЕНЧА и к 4.00 21.0.41 вышли к Черкашино, где противника не было.  

     Отдохнув в поле в снопах в 11.00 присоединились к колонне пограничников и разных красноармейцев, двинулись на ОСТАПОВКА. У хут.САВИЦКОГО наткнулись на небольшую колонну немцев, разварнулись 5 смельчаков, а таковали танкетку, подорвали ее, уклонились на север /а немцы пешком пошли на юг и втянулись в лес у ПОТАПОВКА, сделали отдых до темноты, взяли проводника и по дороге пошли на    МЕЛЕШКИ, РАШЕВКА и утром были в ЛИСОВКА, никакого противника больше не встречали.

     Утром 22.9.41 председателем колхоза ЛИСОВКА были пере­правлены через р.ПСЕЛ и встретили часть 99 кп 3 кд.

 

ВЫВОД:

     По всему пройденному маршруту противник оказался только на ст.СЕНЧА силою не более взвода, возможно ,с танкеткой или танками.

     На переправах р.СУЛА были посажены отдельное очаги и то только на гостах.

То же вдоль железной дороги РОМНЫ-ЛУБНЫ, патрулирование бронемашин и танков по дорогам, идущим параллельно р.СУЛА и ж.дороге.

     В пространстве между р.СУЛА и р.ПСЕЛ отдельные группы и патрулировние.

 

                     ГЕНЕАРЛ –МАЙОР АРТИЛЛЕРИИИ /ВОЛКОТРУБЕНКО/

25.9.41.





СОВ.СЕКРЕТНО

ВОЕННОМУ СОВЕТУ ЮГО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА

 

                            Доклад о выходах из окружений 31 ск в период 8 – 22.9-41 года.

 

1.31 ск являлся основной боевой единицей 5 А, имея в своём составе до 10.09 пять сд (193, 195, 200, 228, 215 сд), и с 14.09 в состав корпуса дополнительно вошли 295, 124 сд, и последние дни, - 16.09 подчинили себе 135 сд, как потерявшие связь со своим 15 ск.

     До 8.09 все дивизии корпуса имели в наличии до 50 % своей артиллерии, кроме того корпус имел полностью сохранившийся 543 ак, 331 гап, а с 14.09 корпусу был придан 3/368 кап.

     Из средств управления  до 08.09 корпус совершенно не имел проволочной связи, имея на каждую дивизию по одной рации 5АК.

     До 08.09, несмотря на свой малочисленный личный состав / в штыках/, все дивизии и корпуса были вполне боеспособны, могли решать все задачи, которые ставились командованием 5А.

 

2.К 08.09 обстановка на фронте корпуса сложилась так, что корпус в течение предыдущих дней вел бои в полуокружении, на фронте Шибириновка, Довжик, Сорокошичи, Смолино / протяжение фронта 90 клм/

  Об угрожающем положении корпуса, для доклада обстановки, мною был выслан в штаб 5А, - Наштакор и НАК с предложением своевременного отвода корпуса на рубеж р.Десны. Тем не менее 7.9 мною получен приказ из Штарма о наступлении большей половины корпуса 215, 195, 228 сд /в южном направлении /Сорокошичи/.

     В результате в течение 7-8.09 окружение корпуса противником было завершено /17, 45 и 262 пд, усиленные танками/.

     В течение 9-11.09 части корпуса пробивались из окружения на восточный берег р.Десна в районе Лодннка, Надиновка, Красиловка, одновременно попадая в новое окру­жение противника, наступающим с фронта Чернигов, Ковчин, с юга с направлением Моровск.

     Из окружения западнее р.Десна корпус вышел с большими потерями, полностью потеряв полковую и дивизионную артиллерию, полковые обозы в 215, 195, 193 сд. В относитель­ном порядке вышла из окружения, сохранив матчасть 200 и 228 сд.

     Полностью была спасена корпусная и АРГК артиллерии.

     В ночь 11.09 на 12.09 корпус прорывался  из нового окружения восточнее р.Десна /Красиловка, Слабино, Максим/ и вышел на рубеж - /Мрин, Адамовна, Казари/.

     В боях этих 2-х окружений части корпуса полностью потеряли все технические средства управления, в дальнейшем руководство боем осуществлялось непосредственным выездом в части, тоже работников штаба и делегатской службой. Следует отметить, что штабы ди­визии после выхода из окружения на р. Десна имели огромные потери в своем личном составе, кроме того были убиты или ранены командование 195, 215 сд и  через па­ру дней 300сд. Командиры полков были выведены из строя во всех дивизиях.

     Боевой состав дивизий к 13.09 представлял из себя следующее:

200 сд – до 450 штыков

195 сд – 500 штыков /считая всех специалистов/

193 сд – 200 штыков

215 сд – 150 штыков

228 сд – 300 штыков

295 сд – 500 штыков

124 сд – 100 штыков

     С этим личным составом корпус продолжал вести упорные оборонительные бои на фронте Володьково –Девица, Мрин, Козари, Кобыжчи.

     В связи с тем, что 15 ск, действующий справа, не представлял из себя организованной силы и не мог сдерживать противника на правом фланге корпуса, а сосед слева, -37 А, были далеко отброшены и никакого взаимодействия с корпусом не имели, к 17.09 31 ск попал в третье окружение западнее Прилуки, Пирятин.

     Тяжелое положение корпуса усугублялось тем, что корпус был отрезан от всех баз снабжения, особенно острый недостаток чувствовался в снарядах, горючем, не было также продовольствия. Средств связи не было никаких, штабы несли большие потери по делегатской службе.

     Противник непрерывно атаковывал танками, причём в глубоком тылу корпуса, в районе Яготин, сосредоточились крупные танковые части противника.

 

3. В ночь с 17 на 18.09  в штабе корпуса был получен радиоприказ Штарма 5 на выход из окружения в направлении Пирятин, Белоцерковцы.

     Решение на отход корпуса штабом армии, по-существу, опоздало по меньшей мере на 2 дня.

     Приказ на отход Штармом был дан без учета того, что предполагаемый район сосредоточения корпуса, вос­точнее Пирятин, уже был занят противником, о чём не знал я и мой штаб, так как в приказе армии говорилось, что рубеж Озеряне, Дащинки, Капринцы с севера обеспечиваются частями 21 А и 15 ск.

     В 2 часа ночи 18.09 мною были собраны командиры дивизий и лично поставлен им приказ на выход из окружения с планом обеспечения этого выхода. Район сосредоточения корпуса мною намечался согласно приказа армии – Деймоновка, Макеевка, Белоцерковцы, Харьковцы.

     Из-за отсутствия горючего была взорвана тяжёлая артиллерия и уничтожен автотранспорт.

     В 4-00 17.09 части корпуса начали отход с рубежа НВ.Тарновщина, Пирятин, Туров, имея задачи совершить марш 50-55 км.

     По маршруту, указанному для корпуса, части 31ск и 5А, управление фронта и армии. В Пирятине образовалась невообразимая пробка автообозов, войск и артиллерии.

     К 8-00 18.09 управление корпуса стало прорываться в район Белоцерковцы – район согласно приказа КП Штарма  и Штакора.

     К этому времени противник занял Приходьки, Харьковцы и к 12-00 части противника начали занимать Пирятин. Одновременно весь этот район бомбился не менее 30 самолетами противника, части корпуса стали уходить в город, вели уличный бой за прорыв на восток.

     В 15-00 корпусные батальоны связи и саперные были окружены противником и разбиты в районе Приходьки при выдвижении этих батальонов в район Белоцерковцы.

     Штаб корпуса, управление фронта, Штарм 5 были окружены в Куреньки, дивизии корпуса с боем прорывались в районы, назначенные им для сосредоточения.

     Связь с дивизиями в этот период была потеряна, так как ни один командир штаба корпуса не мог пробиться к дивизиям и наоборот. Здесь потеряно больше половины командиров штаба корпуса. Радиосредств в дивизиях не было, и к этому времени они были уничтожены и в штабе корпуса.

     Вечером 18.09 и по следующий день остатки моего штаба выполняли личное указание командующего фронтом и 5А по обеспечению дальнейшего выхода частей из окружения.

     Мною, используя штабы 62 и 289 сд, к утру 19.09, из числа беспорядочно отходящих бойцов и командиров, были сформированы 2 дивизии, которые в течение 19 и 20.09 вели оборонительные бои на фронте восточнее Логовинка, Макеевка, Куреньки, прикрывая сосредоточение частей армии фронта в районе восточнее Городище и последующую попытку организовать  переправы в районе Городище, Вороньки, Чернухи.

     Вечером 19.09 блестяше отбили атаку противника у Городище, Мелихи.

     На рубеже Городище , Мелихи, Вороньки была потеряна связь с дивизиями и опять восстановлена с 193, 228, 389 сд в районе Жданы, где им была поставлена задача на прорыв в направлении Сенча.

     В 16-00 20.09 после огневого налета артиллерии и танковой атаки противника в районе Жданы, Хитцы, Сенча, части корпуса были рассеяны, так же, как и все остальные наспех организованные части 5А, 21А  и другие. Связь с дивизиями была окончательно потеряна.

     Дальнейший выход из окружения происходил небольшими группами, одиночными бойцами, под непрерывным воздействием танков и артиллерии противника.

     С командованием фронта имел связь непосредственно в виде личных приказов командующего фронтом и 5А в Городище и командующего 5А в Вороньки.

     Остатки штаба корпуса с некоторыми командирами штаба фронта /нач. ОБП  фронта генерал-майор Панюхов и другие / пробивались отдельной группой через Жданов, Христановка, Черевки. В районе Черевки я был вынужден группу штаба рассредоточить, так как дальнейшее продвижение в таком составе было невозможно.

     К утру 25.09 я с небольшой группой  /Наштакор полковник Баерский , врач ППГ армии, пом.нач. отдела Штакора, мой адъютант/ вышел на переправу Савинцы, где и встретил передовые части 3 кд, установив связь с ее командиром и командиром корпуса генерал-майором Комковым. В последующем прибыл в оперативную группу штаба фронта – Ахтырка.     

                  

                                        В Ы В О Д Ы:

 

  1. Разгром корпуса и 5А явился следствием несвоевременного отвода с рубежа р.Днепр и последующего - Мрин, Адамовка, Козари, Кобыжча. Корпус всё время был в окружении, отходя по приказу армии уже тогда, когда все фланги корпуса охватывались на 30-40 км, после отходя соседей.
  2. В боях восточнее Прилуки, Пирятин корпус был отре­зан от баз снабжения, что обусловило резкий недостаток бое­припасов и горючего, в результате чего артиллерия была не полностью использована, а в последующем вынужден ее уничтожить.
  3. Отсутствие средств связи затрудняло использование артиллерии и самого руководства боем.
  4. Отсутствие в частях корпуса противотанковой артиллерии, давало успех всякой танковой атаке противника.
  5. Полное отсутствие в частях корпуса танков и слабая поддержка или даже ее отсутствие со стороны авиации.
  6. Части корпуса совершенно не получали за период войны пополнение материальной частью и только частично имели пополнение личным составом, далеко необеспечивающими потребности корпуса.

 

КОМАНДИР 31 СК  генерал-майор                                 / КАЛИНИН/

НАЧАЛЬНИК ШТАБА КОРПУСА полковник                      /БАЕРСКИЙ



     Среди тех, кто попал в плен, был и начальник оперативного отдела штаба 21 армии полковник Цумарев Даниил Фёдорович.

 

Из письма бывшего начальника инженерного отдела штаба армейской кавгруппы ЮЗФ полковника Маркелова Дмитрия Фёдоровича сыну полковника Цумарева Д.Ф.:

…Сам я также полковник инженерных войск и в начале войны был начальником инженерного отдела 2p 6-ой армии, части которой были сосредоточены по реке Сан в районе Перемышль. В плен попал в сентябре 1941 г. при Киевском окружении, там, где и 40-я армия, где служил Ваш отец.

     Впервые встретил Вашего отца, будучи в плену в Владимир-Волынских лагерях. Это было в октябре 1941 года. В плен он попал будучи ранен, (кажется, в левую ногу), во время боя группы, возглавляемой командующим Юго-Западного фронта Героем Советского Союза генерал-полковником тов. Кирпоносом и начштаба генералом Тупиковым.

     По рассказу Вашего отца, эта группа вела упорный и неравный бой с вооруженной до зубов фашистской сворой, и большая часть группы во главе с тов. Кирпоносом погибла, а часть попала в плен....


Вспоминает военфельдшер батальона 37 танковой дивизии Грицай В.Ф.:

    

 

     ...С большой стойкостью дрались наши части, попавшие в окружение в районе Умани. Группа командующего фронтом генерала М.П.Кирпоноса занимала оборону в роще Шумейково, что близ хутора Дрюковщина. В этой группе оказался из медработников военфельдшер батальона 37-й танковой дивизии Грицай Владимир Фёдорович. Помнит он тот летний, напоенный пороховым дымом день, когда погиб командующий. Рощу гитлеровцы обстреливали с утра и до позднего вечера. Жара и жажда мучила наших бойцов и командиров. Грицай пошёл к роднику, хотел принести студёной воды генералу Кирпоносу, но, возвратясь с наполненными флягами, застал его уже мёртвым: командующий скончался от осколочной раны…

 

     

     О том, как пробивалась из окружения колонна Военного совета и штаба Юго-Западного фронта, вспоминает генерал-майор авиации Скрипко Николай Семёнович, являвшийся тогда командующим ВВС 5 Армии.


По целям ближним и дальним

 

     17 сентября днем севернее Пирятина послышалась артиллерийско-минометная стрельба. Для уточнения наземной обстановки выслал по разным маршрутам два самолета У-2. Минут через 30 один из самолетов вернулся. Летчик доложил, что их обстреляли немецкие мотоциклисты. Поскольку экипаж летел низко, огнем с земли был тяжело ранен штурман. Выяснилось, что наша пехота отходит на Пирятин и ведет бой с мелкими группами пехоты противника. Второй самолет, вылетевший в северо-восточном направлении, не вернулся - очевидно, его сбили.

 

     Я предложил генералу Астахову использовать, пока не поздно, четыре исправных У-2 и на них ночью вывезти из окружения Военный совет Юго-Западного фронта. Вскоре Астахов сообщил мне, что командующий фронтом генерал Кирпонос и члены Военного совета решили остаться с войсками и разделить с ними судьбу.


На том самом самолёте, на котором должны были вывезти из окружения командующего фронтом генерал-полковника Кирпоноса Михаила Петровича, последний распорядился отправить в тыл раненного офицера - Людникова Ивана Ильича, командира 200-й сд.

     Тогда по моему приказу летчики вместе с техническим составом перелетели на аэродром Ахтырка. Я же вместе со штабами 5-й армии и Юго-Западного фронта остался в окружении.

 

     Перед рассветом 19 сентября ко мне прибыл необычайно расстроенный офицер связи, находившийся при штабе армии, и доложил, что ночью все штабные учреждения куда-то убыли, а он задремал, и его никто не разбудил. Обсудив создавшееся положение, пришли к единодушному выводу — двигаться надо на восток, на Куреньки, поскольку это наиболее вероятное направление движения ушедших штабов. И небольшая колонна автомашин управления ВВС 5-й армии тронулась в путь, к переправе через реку Удай.

 

     У моста на насыпи образовалась огромная очередь автомашин, различной техники вперемешку с конными повозками. Мы с трудом втиснулись в эту массу.

 

     Стало светать. Как и следовало ожидать, появились немецкие пикирующие бомбардировщики и с ходу начали бомбежку, обстрел моста. Огонь малокалиберной зенитной артиллерии и пулеметов, прикрывавших переправу, мешал фашистским летчикам в прицеливании. Но положение все более осложнялось, совсем неподалеку послышались разрывы мин. Противник спешил настичь отходящие части.

 

     Однако мы успели перебраться на восточный берег и на грузовой машине двинулись по полевой дороге вдоль реки Удай на Куреньки. Где-то слева, северо-восточнее, изредка раздавались короткие пулеметные очереди.

   

     Вскоре мы нагнали пешую колонну штаба фронта, двигавшуюся по той же дороге. Среди них находился и генерал Ф. А. Астахов. Он шел в облаке пыли с сучковатой палкой в руке, и я предложил ему перейти на нашу полуторку. Федор Алексеевич отказался:

 

Поезжайте вперед, осуществляйте, так сказать, разведку, я пешком пойду.

 

     На окраине села Куреньки мы остановились, поджидая штабную группу. На востоке, в низине реки, виднелся населенный пункт Писки. Оттуда доносились разрывы мин. Гитлеровцы вели огонь по перекрестку дорог. Под обстрелом находилась и та самая дорога, по которой мы намеревались свернуть ни село Чернухи. Попробовали обойти обстреливаемый участок по реке Удай, но дно здесь оказалось вязким/fontquot;, сквозь высокие камыши и густую осоку продраться было трудно. Пришлось свернуть на берег и лесом выйти на довольно безопасный участок дороги.

 

     Уже в ночной темноте добрались до Городищ, куда втягивались все новые колонны бойцов. В селе разыскали штаб 5-й армии. От усталости и голода с трудом держались на ногах. Едва нашли свободное место на одном из дворов, буквально все свалились на землю и заснули.

 

     20 сентября примерно в 14 часов мы вновь встретили группу штаба фронта и армии. Генерал М. П. Кирпонос стоял на опушке рощи села Шумейково, расположенной в 12 километрах юго-западнее города Лохвица. На хорошо просматриваемой местности виднелись многочисленные мелкие группы командиров и красноармейцев, идущие врассыпную в общем направлении на восток, к реке Сула.

 

     Днем со стороны Лохвицы роща была атакована и обстреляна десятком фашистских танков. При мне появилось еще 6-7 немецких танков, двигавшихся по большаку на юг. Спустя некоторое время они развернулись и открыли огонь по красноармейцам. Затем подтянулись вражеские автоматчики. Уже со всех сторон раздавалась пулеметная и автоматная стрельба. С наступлением вечерней темноты местность то и дело освещалась немецкими ракетами, обстрел все усиливался.

 

     В 200 метрах юго-восточнее наших штабов на опушке рощи я находился в обороне с небольшой группой красноармейцев. Когда освещение ракетами ослабело, автоматная стрельба переместилась левее, я повел остатки своей группы на северо-восток, и в течение ночи мы дошли до населенного пункта Будаква. По карте здесь значился мост. Произвели осторожную разведку переправы. Мосточек оказался ветхим, бревенчатым. Немцев здесь пока не было, и мы в темноте осторожно перешли по нему через реку Сула. Затем без столкновения с противником достигли северной окраины села Березовая Лука.

 

     А вечером — снова в поход. К рассвету добрались до реки Псел. Группа, появившаяся впереди нас, завладела лодкой и переправилась на противоположный берег. Мы вынуждены были перебираться через реку по остаткам моста, наполовину вброд, а то и вплавь.

 

     В селе Лютеньки встретили наших кавалеристов. Наконец-то свои! Командир сторожевой заставы, занимавшей по берегу реки оборону, сердечно приветствовал нас и, накормив, с попутной машиной помог уехать в Зеньков. Здесь начальник гарнизона также заботливо устроил нас на ночлег, обещал помочь добраться до Харькова. Утром туда шла автомашина, но кружным путем через Белгород. Однако и это устраивало. Я намеревался доставить всех вышедших из окружения бойцов в Харьков, но в Ахтырке начальник гарнизона приказал рядовому и сержантскому составу проследовать на пункт сбора. Здесь доукомплектовалась стрелковая дивизия.

 

      Днем 23 сентября я добрался до Харькова и начал войски штаба ВВС фронта. В центре города у трамвайной остановки случайно встретил своего старого боевого товарища — бывшего военкома 3-го дальнебомбардировочного авиакорпуса бригадного комиссара А. К. Одновола. Он с трудом узнал меня — так я изменился. Александр Кириллович помог найти штаб, где я представился командующему ВВС Юго-Западного направления, а теперь и фронта — генерал-майору авиации Ф. Я. Фалалееву.

   

      

На следующий день меquot;; font-size: 18pxня вызвали к командующему Юго-Западным направquot;times new romanлениquot;; font-size: 18pxmso-spacerun:yesем Маршалу Советского Союза С. К.Тимошенко. Он прежде всего задал вопрос, где я видел в последний раз генерал-полковника Кирпоноса и члена Военного совета фронта Бурмистенко.

 

     Я рассказал, что знал, сообщил об отказе командующего Юго-Западным фронтом воспользоваться самолетом, добавил, что в пешем строю многим удалось пробиться к своим.

 

     В ту минуту я не знал, что командующего войсками Юго-Западного фронта Героя Советского Союза генерал-полковника М. П. Кирпоноса уже нет в живых.




     А вот рассказ еще одного очевидца тех страшных событий. Полковник в отставке Ачкасов — в 41-м юный лейтенант — рассказывает:

…Помню, в августе 1941 года на головы бойцов Юго-Западного фронта немцы сбрасывали со своих самолетов листовки с картой Киевского укрепленного района /КиУР/, в тексте на русском языке в той листовке писалось, что наше красноармейское сопротивление бесполезно, когда уже наш командующий генерал Кирпонос сдался в плен. Помню, что M. П. Кирпонос собрал командиров и политработников нашего 1-го сводного полка, показал листовку, спросил:

     — Все читали вот эту вражескую стряпню?

     — Да,— ответил красноармейский хор.

     — Так вот, запомните и передайте другим, что генерал Кирпонос никогда, ни при каких обстоятельствах не сдастся в плен, как и не оставит Киев, разве что через мой труп пройдут немецкие танки.

     Эти слова он произнес с такой внутренней силой, что у меня по телу пробежали мурашки. Не видел лично, как погиб наш командующий, но в том, что он держался до конца, в этом не сомневаюсь — такой он был человек…




Из воспоминаний полковника   Людникова Ивана Ильича, командира 200 сд:


ДОРОГА, ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ.

     К концу лета обстановка на Юго-Западном фронте резко ухудшилась. Нашу дивизию перебросили в новую полосу обороны. После боев на реке Десна мы сражались на полях Черниговщины.

 

     В те дни я получил ранение и на полтора месяца выбыл из строя (14 сентября 1941 года – прим.).

 

     «Ранение головы без повреждения черепа и перелом малой берцовой кости правой ноги» — с таким диагнозом отправили меня из медсанбата в тыловой госпиталь.  Адреса этого госпиталя никто не знал, и шофер медсанбата завернул по дороге в село, где находился штаб 5-й армии.

 

Подайтесь в Пирятин, — посоветовал начальник медслужбы армии. — Дорогу немцы хотя и обстреливают из минометов, но проскочить можно.

 

     Мы проскочили. А из Пирятина меня повезли в штаб фронта, в село Верхояровка.

 

     Беззащитность — самое тягостное состояние. Дивизия, которой я командовал, два с половиной месяца дралась с врагом. Я знал, кто впереди, кто на флангах, и мог действовать и маневрировать сообразно обстановке. Теперь я — командир без войска, даже стрелять из пистолета могу только лежа. Меня окружают встревоженные и озабоченные люди. Им не до раненого.

 

     На мое счастье, увидел на улице Верхояровки генерала Тупико#ffff00ва. Начальник штаба фронта Василий Иванович Тупиков позаботился, чтобы на медпункте мне тут же оказали необходимую помощь. А когда мы остались вдвоем, он подтвердил данные об окружении войск Юго-Западного фронта.

 

А в общем... не горюй, — сказал Тупиков, — что-нибудь придумаем.

 

     Вечером меня навестили командующий фронтом Кирпонос и член Военного совета фронта секретарь ЦК КП(б) Украины М. А. Бурмистенко. Я доложил им состояние дивизии на тот час, когда вынужден был оставить ее, а потом отважился спросить о положении дел.

 

     Переглянувшись с Бурмистенко, Кирпонос сказал:

 

— Маршал Тимошенко готовит свои войска для удара из района Ахтырки. Ему навстречу ударим и мы. Кольцо окружения прорвем!

 

     Но даже от этих горячих заверений моя тревога не улеглась.

 

     Кирпонос распорядился, чтобы меня вывезли из окружения на самолете По-2...

 

     Когда гитлеровцы захватили Полтаву, в путь на восток тронулся и харьковский госпиталь, где я лежал. Рана на ноге быстро заживала, я уже мог двигаться, опираясь на костыль, и на станции в Казани убедил врачей, что меня пора исключить из списка «раненых больных санитарного поезда» и не возить в Сибирь.

 

     Долечивался в казанском военном госпитале.



Вспоминает генерал-майор КГБ Белоусов Михаил Артемьевич, в 1941-м старший оперуполномоченного особого отдела НКВД, с июля 1941 г. — начальник информационного отделения Особого отдела Н КВД Юго-Западного фронта:

  На фото: Начальник особого отдела ЮЗФ комиссар госбезопасности 3 ранга Михеев А.Н. 


   - ВЕРНУСЬ ПОСЛЕ ПОБЕДЫ!

 

     ...14 сентября после соединения немецких танковых войск вблизи станции Ромодан штаб фронта, Военный совет и Особый отдел оказались в окружении. В этой ситуации Михеев приказал сформировать из сотрудников отдела, находящихся в Прилуках, и одной роты батальона охраны три боевые группы. Первая - семь человек во главе с ним самим - оставалась с Военным советом фронта; вторая - весь оперсостав отдела - должна следовать со штабом; третья - вспомогательные подразделения отдела - с остальными войсками. Инструктируя подчиненных, Михеев напомнил требования приказа Наркома обороны выходить из окружения не в одиночку, а большими отрядами, с боями, в результате которых противнику наносились бы потери в живой силе и технике. 

    Вторая группа, переправившись через реку Многа, выдвинулась в село Городище, где, как оказалось, уже находился Военный совет.

     Вечером 19 сентября по распоряжению Михеева оперработники собрались в кленовой роще на южной окраине села. Вышедший к строю из 62 чекистов начальник Особого отдела объявил следующее:

- Военный совет решил использовать последнюю возможность для выхода из создавшегося положения. Для этого он организует отряд прорыва в составе двух взводов: первого - из вас, чекистов, и второго - из красноармейцев комендантской роты штаба и пограничников, охраняющих Военный совет. Командиром взвода особистов я назначаю старшего лейтенанта госбезопасности Оксеня. Командиром второго взвода назначен пограничник майор Ширяев, а всем отрядом будет командовать начальник войск охраны тыла полковник Рогатин. 

     Боевую задачу взводу особистов ставил лично начальник штаба фронта генерал Тупиков, закончивший инструктаж словами:

- Если вам удастся прорвать немецкое окружение села, то Военный совет пойдет за вами, а если здесь сложите головы, то Родина не забудет вас. 

 

     Взвод Оксени атаковал немецких автоматчиков, расположившихся на склоне высоты, и минут через двадцать уничтожил их. Примерно через час, переправившись через Многу и продвинувшись еще на три километра до села Мелехи, взвод особистов соединился со взводом майора Ширяева. Подсчитали потери. Оба подразделения потеряли по десять человек убитыми, вышли из строя оба приданных броневика. В Военный совет были посланы два пограничника с донесением о том, что путь из Городища свободен. Вечером отряд продолжил движение в направлении села Сенча.

     26 сентября, измотанный переходами и многочисленными стычками с отдельными немецкими заслонами и колоннами, взвод из 18 чекистов после переправы через реку Псел вышел в расположение 5-го кавалерийского корпуса.

 

     После получения донесений о том, что маршрут свободен, Военный совет вскоре убыл из Городища, но был вынужден из-за неисправности мостов до полуночи задержаться на переправах в селах Загребелье, Вороньки. Но затем генерал Кирпонос несколько изменил направление движения, отклонившись на запад от того маршрута, которым проследовали особисты. Почему было принято такое решение, доподлинно неизвестно. Можно лишь предполагать, что командующий при этом учитывал задачи, поставленные им еще двум большим отрядам - генерала Потапова и генерала (будущего маршала) Баграмяна - прорвать и захватить мосты через реку Сула.

     Быстро догнав колонну штаба и тыловых подразделений 5-й армии во главе с генералом Потаповым, группа Военного совета застала рассвет 20 сентября западнее хутора Дрюковщина. На светлое время суток Кирпонос приказал отряду, имевшему в составе порядка 800 человек, укрыться в урочище Шумейково, чтобы ночью продолжить прорыв. Но, как только начал рассеиваться утренний туман, над урочищем появился немецкий самолет-разведчик, а часа через полтора со стороны Лохвицы подошло с десяток немецких танков и десятка два автомашин с пехотой. Немцы плотным кольцом окружили урочище и открыли по нему пулеметный и артиллерийско-минометный огонь. По приказу Кирпоноса находившиеся с ним штабные командиры, политработники и чекисты стали перегруппировывать подразделения для отражения атаки фашистов.

    

     Те, кто повели в контратаку свои подразделения первыми - адъютант Михеева лейтенант госбезопасности Пятков, младший лейтенант госбезопасности Горюшко Георгий Георгиевич, начальник Особого отдела 5-й армии капитан  госбезопасности Белоцерковский, начальник штаба этой армии генерал Писаревский - погибли. (Пятков Иван Филипович, нач. отдела особого отдела ЮЗФ, ст. л-т госбезопасности - прим.).Горюшко замахнулся на танк гранатой, но не успел ее бросить, так как был скошен пулеметной очередью. Пятков был тяжело ранен в живот и некоторое время оставался на поле боя, но при угрозе захвата его немцами застрелился. Личным примером поднимали людей в бой и комиссар госбезопасности Михеев, дивизионные комиссары Рыков и Никишев, генералы Потапов, Тупиков и Кирпонос. Начальник Особого отдела фронта был ранен, а командующий фронтом - убит.

     Столкнувшись с ожесточенным сопротивлением, к вечеру противник прекратил атаки. Ночью оставшиеся в живых, не теряя надежды на прорыв, организовались в несколько небольших групп и выбрались из урочища. Группа генерала Тупикова двинулась в северном направлении, но, пройдя лишь километр, у хутора Овдиевка напоролась в темноте на засаду немцев. В ходе завязавшейся перестрелки начальник штаба фронта также был убит. Группа Михеева в составе Якунчикова, члена Военного совета 5-й армии дивизионного комиссара Никишева, начальника Особого отдела одной из дивизий этой армии старшего лейтенанта государственной безопасности Стороженко и трех красноармейцев из взвода охраны направилась на восток. Шли очень медленно. Михеев опирался на палку, волоча раненую ногу. Голова была забинтована. Якунчиков уже несколько дней страдал сильными болями в области сердца. Его хотели понести, но он отказался и шел сам (Якунчиков Николай Алексеевич, зам. нач. особ. отдела ЮЗФ, майор госбезопасности - прим.).



                                                                             Из докладной записки об обстоятельствах гибели

                                                                                               Генерал-полковника М.П.Кирпоноса.

                                                                                                                                   14 декабря 1943г. 

    

…Осколком разорвавшейся мины был /iранен в голову начальник особого отдела Юго-Западного фронта, комиссар государственной безопасности 3-го ранга тов.МИХЕЕВ. Крикнув РЫКОВУ Е.П. «Женя, меня, кажется, ранило!», он побежал к санитарному пункту, но в этот момент немецкий автоматчик длинной очередью прострелил тов.МИХЕЕВУ обе ноги и он упал…


     Утро 21 сентября застало эту группу в двух километрах юго-западнее села Исковцы Сенчанского района. Здесь на поле, в копнах, и решено было дождаться вечера. Но вскоре на этом поле появились немецкие танки и стали утюжить копны. Танки гонялись за выбегавшими из-под копен людьми и расстреливали их. Гранат ни у кого не было. Михеев со своими товарищами пытался укрыться в соседнем овраге, но танк преследовал их до самого обрыва...


     Со своей, преимущественно из особистов группой, Михеев решил пробиваться не прямо на восток, а чуть южнее, в сторону села Жданы, надеясь тем самым сбить преследователей со следа. И даже вроде получилось – отряд успешно избежал встречи с неприятельскими заслонами.

     Ночью прошли километра 2 по степи в сторону села Жданы, на день укрылись в стогах сена – где ещё спрятаться в степи. Однако, немцы эту уловку знали и часто устраивали охоту на красноармейцев, которые группами и поодиночке пробирались к своим.

     Так произошло и в этот раз. Немецкий танк поджог скирду. Михеев бросил гранату, но она не причинила танку вреда. Не помог и маузер. Комиссар и его помощники кинулись к ближайшему оврагу.


                                                                                                 Из докладной записки батальонного 

                                                                                                        комиссара ПАРФЕНОВА

                                                                                                     25 октября 1941 года.

…В этом овраге были тов.МИХЕЕВ, ЯКУНЧИКОВ, НИКИШЕВ, СТОЛБОВ, я и другие, всего человек 9. Танк подошёл к оврагу и начал проходить по краю и бросать гранаты, ибо спуститься туда он не мог. Тов.МИХЕЕВ, ЯКУНЧИКОВ и НИКИШЕВ от нас отбежали и укрыли  в конце оврага в небольшой ложбине и были убиты…

 

     Павших накрыли их кожаными пальто, документы уничтожили. Орден Красной Звезды, наградные часы с гравировкой « 20 лет РККА и ВМФ за отличную работу тов.МИХЕЕВУ» забрал один из уцелевших  особистов, но из окружения он так и не вышел.

 

Справка: Анатолий Николаевич Михеев родился в 1911 г. В РККА – с 1928 г. В 1931 г. окончил военно-инженерную школу в Ленинградском военном округе. В 1931–1935 гг. командовал взводом, саперной ротой. Затем опять учился – сначала в 4-й пограничной школе  НКВД , затем в Военно-инженерной академии им. Куйбышева. В 1939 г. с четвертого курса академии А.Н. Михеев был откомандирован в распоряжение НКВД и после ускоренной учебы на высших курсах работников контрразведки назначен начальником Особого отдела Орловского военного округа. Через несколько месяцев он стал начальником Особого отдела Киевского особого военного округа.

     В ту пору военные контрразведчики занимались пересмотром следственных дел на бывших военнослужащих, и Михеев отличался напористостью в реабилитации невинно пострадавших, чем обратил на себя внимание Тимошенко, командующего округом и будущего наркома обороны.

   Осенью 1940 г. 29-летний полковник Михеев был переведен в Москву и назначен на должность начальника Особого отдела Главного управления госбезопасности НКВД, а с февраля 1941 года он – начальник 3-го управления Наркомата обороны (военная контрразведка). Сразу после начала войны Михееву было присвоено звание комиссара госбезопасности 3-го ранга. В июле 1941-го он добился назначения на должность начальника Особого отдела Юго-Западного фронта, где мужественно принял смерть 21 сентября 1941 года, пробиваясь из окружения.



Юрий Семёнов.

КОМИССАР ГОСБЕЗОПАСНОСТИ.

     Всю ночь капитан госбезопасности Боженко и семь красноармейцев с Капитонычем впереди посменно несли тяжело раненного Михеева. Не оставлял комиссара и обессиленный Ярунчиков ( ст.майор ГБ Якунчиков Николай Алексеевич – зам.начальника Особого отдела ЮЗФ – прим.). Прошли немного, километров шесть, когда начало светать. Впереди за леском разгля­дели село.

— Жданы! — определил Боженко.

— Давайте к стогу, вон к тому, на отшибе, передню­ем,— распорядился Ярунчиков.

— Заловят нас тут, шагать надо,— попробовал возра­зить Боженко.— К реке надо пробираться.

— Идите,— разрешил Ярунчиков, располагаясь у стога.— Капитоныч с красноармейцем пусть останутся, остальным нечего толпиться.

Боженко предлагал другое — идти всем вместе — и сейчас колебался в нерешительности.

— Выполняйте! — поторопил Ярунчиков.

Присев возле Михеева, капитан госбезопасности ска­зал:

— Пойду к Жданам, организую переправу и вернусь. Нельзя тут дневать.

Анатолий Николаевич приподнялся на локте, посмот­рел в сторону села.

— Иди. Наткнетесь на немцев, не давайте взять се­бя,— предупредил он.

     Но не успел Боженко с пограничниками пройти и ки­лометра, как увидел позади на поле три вражеских тан­ка. Они давили копны, поджигали стога, расстреливали убегающих. Вспыхнул и одинокий, на отшибе, стог, под которым остался Михеев.    Густой дым, растекся по убран­ному полю, и стало невозможно что-либо разглядеть.

— Погибли! Я же говорил...— горестно вырвалось у Боженко.

     Укрываясь за кустарником, он кинулся е бойцами об­ратно.

     Впереди возникла перестрелка. Потом все стихло, раз­веялся дым. Танки куда-то исчезли, только вдалеке мая­чила реденькая цепь гитлеровцев. Они удалялись, проче­сывая местность.

     Боженко подбежал к тому месту, где догорал стог, походил вокруг — никого рядом не было. И вдруг из ов­ражка вылез Капитоныч. Он был растерян и не сразу заговорил.

— Пошли в укрытие, пока не заметили нас,— пота­щил его за руку капитан госбезопасности.— Где Михеев?

— Погиб комиссар... там они,— упавшим голосом ска­зал Капитоныч, показывая на овраг.— Только вы отошли, смотрим, немцы летят. Мы к оврагу... Танки бы ниче­го — автоматчики наскочили. Мы — отстреливаться. Смя­ли они нас... Михеев с Ярунчиковым полегли рядыш­ком...

— Понаблюдай там, наверху,— приказал Боженко од­ному из красноармейцев, сам спустился вниз, пошел по извилистому дну оврага. Убитых отыскал за бугром. Ми­хеев полулежал, прислонясь спиной к земляной стенке, и казалось, крепко уснул, склонив голову набок. Отки­нутая рука его зажала маузер.

     Ярунчиков лежал рядом, лицом к земле. Боженко пе­ревернул его на спину, увидел кровавое пятно на левой стороне груди, перевел взгляд на Михеева, склонился над ним.

     В планшетке комиссара госбезопасности Боженко на­шел циркуль, штабную линейку и письмо жене. Письмо он сразу закопал, остальное сунул себе в планшетку. С трудом выпростал маузер, но в нем не было ни одного патрона, и Боженко положил оружие обратно, в окосте­невшую ладонь комиссара.

Сверху донесся голос наблюдателя:

— Немцы! Повернули! Назад идут! Боженко распрямился, постоял мгновение.

— Прощайте, товарищи! Мы отомстим, за вас! — ска­зал он тихо, чувствуя, как подступивший к горлу комок мешает ему говорить.— Мы еще вернемся! Придем, това­рищ комиссар госбезопасности!


     Пробившийся из окружения лейтенант-артиллерист 5-й армии Василий Степанович Петров, ставший дважды Героем Советского Союза и генерал-лейтенантом артиллерии, лишившийся в боях обеих рук, но продолжавший воевать, вспоминал после войны о судьбе бойцов и командиров, оказавшихся в Киевском котле.

 

… Система оперативного руководства войсками исчерпала свои возможности. Сопротивление пошло на убыль. Прекратилось снабжение. Моторы глохли. Останавливались танки, автотранспорт, орудия. Ни частей, ни соединений не существовало. Пылали бесчисленные колонны на дорогах, а мимо брели толпой тысячи, десятки тысяч людей. Никто не ставил им задач, не торопил, не назначал срок. Они предоставлены сами себе. Хочешь - иди, хочешь - оставайся в деревушке, во дворе, который приглянулся. Кольцо окружения с каждым днем сжималось. Войска Юго-Западного фронта сделали свое дело в великий час войны и сошли со сцены...



А вот как описывает такой прорыв один из оставшихся в живых очевидцев:

…Сотни, тысячи людей бегут в исступлении, лица искажены, будто маски мертвецов. У всех пистолеты, есть карабины. Капитан-артиллерист, майор в бинтах, политработник со звездочкой на рукаве, лейтенант с черными артиллеристскими петлицами… Тела согнуты, движения упруги и стремительны, вскидывают оружие, стреляют не останавливаясь, устремив глаза вперед, где плещутся  вспышки встречных выстрелов. Брезжил рассвет. Показались хаты села. Там, на  обочине, за углом клеверного поля, в окружении старших командиров стоял генерал, организовавший вчерашнюю атаку. Она дорого нам стоила. Подразделения, действовавшие против танков бутылками с горючей смесью, потеряли половину личного состава. В поле осталось много раненых, которых некому подбирать. Но мы прорвались! И это главное!...

 

 

Выдержки из дневника немецкого офицера:

…Это картина ужаса. Я еще никогда не видел чего-то подобного. Человеческие трупы и трупы лошадей смешаны с машинами и устройствами разного рода. Санитарные транспорты – с медицинским инструментом. Тяжелые зенитки, пушки, гаубицы, танки, грузовики, легковушки – частично застрявшие в болоте, частично въехавшие в дома и деревья, свалившиеся с обрыва….

 



     О том отступлении до сих пор с ужасом вспоминает Зинаида Сотникова, счастливо выбравnbsp;шаяся в те дни из окружения. Тогда ей было 16 лет, и девушку как увлекавшуюся парашютным спортом зачислили в воздушно-десантные войска. Вместе со своей частью Сотникова сумела проскочить между немцев. "Винтовки побросали в болото. Идем полем, а там буряки. Где же спрячешься?" - вспоминает киевлянка.




          

С 11.12.38 г. - п-к, г-м.
Участник гражданской войны. После служил на различных должностях в кавкорпусе Г.Котовского до 1932 г. Окончив в 1936 г. ВА им. Фрунзе, стал командиром 59-го КП 14-й КД. С августа 1939 г. заместитель командира 16-й КД, участвовал в "освободительном походе", ВрИО заместителя командира 25-го ТК. В 1940 г. назначен командиром 131-й сд. Участвовал в присоединении Бессарабии. Командир 131-й мотодивизии (1.06.40-2.07.41). С 20.07.41 г. командир 31-го СК. После выходы из окружения под Киевом в распоряжении командующего ЮЗФ. В начале января 1942 г. назначен заместителем командира 6-го кавкорпуса. Из-за остр o:pого приступа болезни попал в госпиталь. После выздоровления назначен инспектором кавалерии Северо-Кавказского фронта. Начальник краснодарского гарнизона. С начала июня 1942 г. командир 91-й СД. 4.07.43 ранен. С июня 1944 командир 159-й СД. Командовал ею до конца войны.

Калинин, Николай Васильевич.


Это в сердце моем навсегда.

 

     К 5 сентября гитлеровцы пробились к Десне в районе восточное Чернигова. Однако все их попытки преодолеть реку были сорваны. Фронт нашей обороны изогнулся подковой. Отбивать вражеские атаки становилось все трудней. Соединения несли значительные потери, быстро таяли боеприпасы, особенно снаряды. Начальник артиллерии корпуса полковник Кушнир предпринимал невероятные усилия, чтобы пополнить боезапасы. Переправляться через Десну приходилось под непрерывным огнем неприятеля. За ночь с помощью моряков на левый берег удалось перебросить 193-ю и 200-ю дивизии, некоторые армейские и корпусные части, два дивизиона PC. 

     Последней к реке подошла 195-я стрелковая дивизия. Командир ее генерал-майор Виталий Николаевич Несмелов и комиссар Иван Власович Кузнецов делали все возможное, чтобы спасти части. Переправы уже были выведены из. строя, и подразделениям пришлось преодолевать Десну на подручных средствах.

     Враг висел буквально на плечах. Арьергарды вели ожесточенные бои. Здесь, у Десны, был тяжело ранен генерал Несмелов. Бойцы вынесли его из-под огня на руках и с медсестрой отправили в госпиталь.

     На восточном берегу реки наши войска приступили к оборудованию нового рубежа. Я поехал в 15-й корпус, чтобы наладить с ним взаимодействие. Но командир его ошарашил меня сообщением:

 

— А мы получили распоряжение штаба фронта отходить на Нежин...  

 

     Наш корпус остался на Десне один. Держались мы там до 11 сентября. В корпусе насчитывалось всего около 2500 активных бойцов. Артиллерия почти совсем осталась без боеприпасов, танки и тягачи — без горючего. Сплошной линии обороны к этому времени уже не было, и противник зашел нам в тыл.

     Связь со штабом 5-й армии прервалась. Попытки восстановить ее успеха не имели.

     Я принял решение идти через Козелец в сторону Пирятина. В деревне Смотрики провел совещание с командирами дивизий и отдельных частей. Они доложили, что люди изнурены, уцелевшая техника требует ремонта.

     Обстановка сложилась крайне тяжелая. Весь Юго-Западный фронт фактически попал в окружение. Командующий фронтом генерал-полковник М.П. Кирпонос отходил с 21-й армией. Мы направились к Пирятину, чтобы соединиться с правым соседом на восточном берегу реки Удай. Ожесточенные удары вражеской авиации расстраивали наши порядки. В частях полностью иссякли боеприпасы, отбиваться от наседающего неприятеля стало нечем. Мы несли большие потери. Связи не было даже с дивизиями. 

     16 сентября полковник Кушнир (Исаак Иосифович – начарт 31 ск – прим.) вынужден был отдать распоряжение уничтожить всю материальную часть корпусного артполка, оставшегося без снарядов и горючего. Артиллеристы отражали вражеские атаки, как пехотинцы, — вступали в рукопашные схватки. Во время одной из них погиб полковник Кушнир (похоронен Чернухинский р-н, с. Лисовая Слобидка, центр села).

 

     Когда штаб корпуса прибыл в Пирятин, город уже горел. Противник усиленно бомбил единственный пока еще целый мост через Удай.

     Переправившись на восточный берег реки, мы встретили в ближайшем селе офицеров штаба Юго-Западного фронта. Через генерал-майора И. X. Баграмяна (ныне Маршала Советского Союза) я получил приказ генерал-полковника М.П. Кирпоноса из разрозненных групп сформировать боеспособные части и прикрыть ими отход 21-й армии.

     Уничтожив оставшиеся без горючего штабные машины, мы пешком начали выбираться из мелехского кольца. В районе села Чернухи отыскали КП 228-й дивизии полковника В. Г. Чернова.

     С утра следующего дня из остатков соединений начали комплектовать батальоны и полки. Оборону они заняли в основном у дорог.

     Ночью в Чернухи прибыли командующий 5-й армией М. И. Потапов, начальник штаба Д. С. Писаревский и член Военного совета М. С. Никишин. Они только что вырвались из немецких клещей. Не задерживаясь у нас, армейское руководство на грузовике выехало в село Лохвица, где находился генерал-полковник М. П. Кирпонос. Наспех скомплектованные нами части и подразделения вместе с оpстатками дивизии полковника Чернова удерживали рубеж, проходивший через Чернухи, до 18 сентября. Затем под давлением противника начали пятиться к Городищу. 

     В северной части этого села нам встретился кавалерийский полк НКВД. Он стоял здесь на позициях. С его помощью дивизии Чернова удалось на какое-то время остановить противника,

     В Городище теперь располагались штаб фронта и штаб 5-й армии. Я доложил Кирпоносу, что положение наше катастрофическое.

 

— Мы окружены, — сообщил я и высказался за то, чтобы переместить фронтовой командный пункт в другое место.

 

     Кирпонос вопросительно посмотрел на своего начальника штаба. У того сведения были несколько иные. Тогда я попросил Михаила Петровича послать со мной кого-нибудь, чтобы вместе уточнить обстановку.

     Командующий выделил для этой миссии заместителя начальника тыла фронта генерал-майора Александра Ивановича Ковалева и одного из офицеров оперативного отдела. Сели в «пикап», поехали. Когда вернулись, доложили М. П. Кирпоносу, что действительно находимся в окружении. Он решил перевести фронтовой управленческий аппарат в село Вороньки. Там же находился и штаб 5-й армии.

     Генерал-полковник Кирпонос приказал всему личному составу, находящемуся здесь, вооружиться автоматами, винтовками, пулеметами и гранатами и в ночь на 19 сентября пробиваться к Воронькам (5—8 километров северо-западнее Городища). Туда из-под Городища отошли остатки нашего корпуса.

     В Вороньках состоялся Военный совет фронта. Присутствовавшие на нем командарм 5А  М. И. Потапов и начальник штаба Д.С.Писаревский сказали мне, что принято решение о выходе из окружения мелкими группами. Я должен был идти со штабами корпуса и дивизии по маршруту Жданы — Сенчаны — Хорошки. Выйдя к Суле, занять на восточном ее берегу оборону. 

     Под утро противник атаковал Вороньки. Завязался ожесточенный бой. Штаб фронта переместился в рощу восточнее села. Оборонявшиеся в Вероньках подразделения были не в силах сдержать натиск гитлеровцев и ушли из селения в разных направлениях. Управление 31-го корпуса отходило с одним из них и утром 20 сентября подошло к Жданам. Через этот населенный пункт проходили и сохранившие боеспособность части, и разрозненные мелкие группы, и даже одиночки. Я решил организовать в этом районе хотя бы временную оборону. На перекрестках дорог были расставлены штабные офицеры. Они останавливали всех проходивших через Жданы, формировали из них команды, ставили задачи. Вскоре от командующего к нам прибыли три генерала и несколько полковников. Они стали энергично нам помогать.

     Вместе со штабными подразделениями управление корпуса расположилось в большом котловане, в трех километрах южнее Ждан. Я запретил кому бы то ни было выходить из него, потребовал от всех ничем не выдавать себя противнику. Танки и пехота гитлеровцев были совсем рядом. Наши наблюдатели видели, как они жгли занятое село, кричали: «Рус, выходи!» Мы выжидали. С наступлением темноты они ушли дальше. Все, кто находился в котловане, перебрались в ближайшую рощу, а затем пешим порядком двинулись на Хрисановку.

     Утром 21 сентября расположились в лесу восточнее Хрисановки. Сюда прибыл представитель командующего фронтом и передал нам приказ пробиваться из окружения в направлении на Зеньков. 

     Переночевать решили в Хрисановке. В дома не заходили, устроились в сараях, в скирдах, под навесами. С рассветом послал группу бойцов в колхоз с просьбой накормить нас. Колхозники приготовили обед, принесли его в ведрах, дали продуктов на дорогу. Утром 22 сентября нас атаковали неприятельские танки. Мы скрылись от них в лесу. Шли на Черевки.

     В одной из рощ наткнулись на трупы красноармейцев. Их было много. Женщина, полоскавшая в Короле  бельё, предупредила нас:

 

— Не ходите в село, там немцы. Идите направо...

 

— Откуда здесь столько убитых? — спросил я.

 

— Фашисты лес прочесывали, — ответила молодка.

 

— А где тут можно перейти реку?

 

     Женщина показала. Мы переправились, нашли проводника. Камышами он вывел нас к северо-восточной окраине села Черевки. Там передохнули, поели. Затем направились к Савинцам. На рассвете 24 сентября услышали стрельбу артиллерийских батарей с восточного берега реки Псел. Выслали разведку. Она установила, что мы находимся в расположении 3-й кавалерийской дивизии генерал-майора М. Ф. Малеева.

   Малеев М.Ф.

 

     Как я потом узнал, разведчики сообщили конникам, что из окружения выходит управление 31-го стрелкового корпуса во главе с генералом Калининым.

 

— Он, случаем, не из кавалеристов? — спросил командир одного из эскадронов. 

 

— Да, — подтвердили разведчики, — он рассказывал, что служил у Котовского.

 

— Так мы же с ним вместе были в шестнадцатом кавполку!

 

Кавалерист подозвал коновода и распорядился:

 

— Возьми моего коня и отведи генералу...

 

Я до слез обрадовался встрече со старым товарищем. Мы крепко обнялись.


— Дорогой мой, — говорил я при этом, — вот как нам пришлось повстречаться... 

 

     Затем всех нас принял командир дивизии. Он расспросил о наших злоключениях, поздравил с выходом из окружения и распорядился накормить. После краткого отдыха мы  на грузовых машинах поехали в Харьков. Там прошли проверку и были направлеfont-family: ны в резерв. 

     Здесь мне удалось кое-что узнать о выходе из окружения штаба Юго-Западного фронта. Многие генералы и офицеры из его состава погибли. Эту участь разделили и генерал-полковник М. П. Кирпонос и мой старый сослуживец по коннице генерал-майор Д. С. Писаревский.




Холин, Александр Тихонович

Радисты фронта

 

     В годы Великой Отечественной войны автор был начальником радиоузла штаба Юго-Западного фронта.

 

…Наиболее трудное время наступило для нас, когда 14 сентября проводная связь со штабом фронта прекратилась совсем и наша радиостанция стала основным и единственным средством связи аппарата подполковника Рыжкова с управлением тыла фронта.

     Но вот и эта ниточка оборвалась: 17 сентября радиостанция штаба Юго-Западного фронта вдруг перестала отвечать на наши вызовы и на вызовы других радиостанций нашей фронтовой радиосети. Только спустя несколько дней восстановилась проводная связь, но почему-то с Харьковом, и на наш вопрос, что случилось с радиосвязью, харьковские телеграфисты ничего не смогли сообщить. На просьбу позвать к аппарату кого-либо из командиров радиоотдела управления связи фронта они сказали: «У нас таких нет, и мы никого из них не знаем. Мы расположились на железнодорожном телеграфе Харькова».

     После такого ответа настроение у меня, да и у радистов оставалось весьма тревожным: что случилось? Почему радиостанция штаба фронта молчит, не откликаясь ни на наши вызовы, ни на вызовы таких же групп в других местах?

     Ответ на эти вопросы дал прибывший к нам из 21-го отдельного восстановительного отряда связи лейтенант Хачатурян, с которым я когда-то учился в Ленинградском институте связи.

 

— Случилось несчастье. Штаб Юго-Западного фронта попал в окружение... Сейчас функции штаба фронта взял на себя штаб Юго-Западного направления. Штаб находится в Харькове. Управление связи возглавляет генерал-майор Борзов. Вероятно, вам надо съездить туда, получить необходимые радиоданные для связи и указания о дальнейшей работе.

 

     На мои вопросы о том, что же конкретно известно о судьбе штаба фронта и при каких обстоятельствах он попал в окружение, Хачатурян ничего не смог ответить...

 

     …Однако не могу не остановиться на судьбе группы фронтовых связистов, еще 13 сентября направленных командованием фронта из Прилук в Киев, о которой рассказал командир 42-го отдельного полка связи подполковник Н. В. Ефимов.

     А произошло с ними следующее: начальник связи фронта генерал-майор Добыкин Дмитрий Михайлович  приказал подполковнику Ефимову выехать из Прилук на автомашинах с группой связистов полка и аппаратурой в Киев, чтобы развернуть там фронтовой узел связи и связаться со штабами армий и крупными соединениями, оборонявшими Киев.

     Уже после войны мне довелось узнать, чем было вызвано такое распоряжение связистам: получив приказ Верховного Главнокомандующего удерживать Киев, командующий фронтом генерал Кирпонос решил занять жесткую оборону Киева, используя Киевский укрепрайон, и дал в Ставку следующую телеграмму: «Фронт перешел к боям в условиях окружения и полного пресечения коммуникаций. Переношу командный пункт в Киев, как единственный пункт, откуда имеется возможность управления войсками. Прошу подготовить необходимые мероприятия по снабжению армий фронта по воздуху».

 

     Об этом случае упоминает также Маршал Советского Союза И. X. Баграмян в книге «Так начиналась война»: «Посланные вперед подразделения полка связи погибли. Пришлось командный пункт перенести сюда, в Пирятин».

     К счастью, эти сведения не подтвердились и связисты в тот же день благополучно добрались до Киева. Там, на улице Ворошилова 15, развернули узел связи, вышли по проводам на штабы 37-й армии, 4-й дивизии НКВД и укрепрайона, то есть на войска, непосредственно оборонявшие подступы к Киеву. С другими армиями фронта и с самим штабом фронта из-за отсутствия радиосредств они не смогли наладить связь.

     Но на вновь приготовленный КП штаба фронта в Киеве командиры оперативного отдела или другие представители штаба не прибыли. К тому же отсутствие радиостанции практически сводило на нет все усилия связистов.

     Узнав о том, что командующий 37-й армией, руководивший обороной столицы Украины, получил по радио приказ об оставлении Ки/fontева, подполковник Н. В. Ефимов собрал личный состав узла связи и предложил девушкам-связисткам остаться дома, в Киеве, остальным на автомашинах отходить в направлении Прилук. К чести девушек, все они решили пробираться в свой полк связи. 

     Связистам полка удалось на автомашинах добраться почти до самых Прилук. Оттуда они, узнав о переезде штаба из Прилук и прорвавшемся неприятеле, небольшими группами двинулись дальше пешком в направлении Полтава — Харьков. После почти десятидневного блуждания ночью по лесам и оврагам, форсирования вплавь изрядного количества небольших и больших водных преград большинству этих групп, в том числе и группе командира полка Н. В. Ефимова, удалось пройти сквозь немецкие заслоны, благополучно перейти линию фронта и вернуться в свой родной полк.

     Немало пришлось также пережить и старшему лейтенанту Космодамианскому, находившемуся вместе с другими связистами в колонне Военного совета, основной части штаба, политуправления Юго-Западного фронта при прорыве из окружения. Двигались вдоль извилистой речки Удай в направлении села Городищи под непрерывным воздействием фашистских самолетов. Самым ощутимым ущербом от бомбежки была потеря единственной радиостанции, в результате чего связь штаба с армиями и штабом главкома была потеряна.

     В пятнадцати километрах юго-западнее Лохвицы, в урочище Шумейково, что рядом с хутором Дрюковщина, колонна штаба фронта остановилась на дневку. Здесь и обнаружили ее гитлеровцы. Танки и автоматчики врага атаковали рощу с трех сторон. Разгорелся бой. Дело доходило до рукопашных схваток и яростных контратак. Погиб генерал Кирпонос, многие другие генералы, командиры, красноармейцы. Когда совсем стемнело, генерал Тупиков повел оставшихся в живых на прорыв, из окружения вырвались многие бойцы и командиры. Дальше выходили небольшими группами, обходя или прорываясь через заслоны противника.

     Скитания осенними ночами по вражеским тылам, переправы вплавь через множество речек кончились для наших связистов тогда, когда они вышли на красноармейский дозор из Гадячинского гарнизона.

 

— Мы были безмерно счастливы, когда увидели своих. Вынесли личное оружие, документы, партийные и комсомольские билеты. У меня с собой был секретный пакет с радиоданными,рассказывал Космодамианский Василий Андреевич.

 

     Мы все порадовались за товарищей, сохранивших в тяжелейших условиях окружения честь и достоинство советских командиров и бойцов.

     Стоянов сообщил мне, что нашего друга Молдованова перевели из артиллерийской части во фронтовой полк связи, чему он был очень рад: снова работа по своей специальности. Стоянов и Молдованов оказались в числе тех счастливчиков, которые успели еще 16 сентября выехать из Прилук с группой радиостанции полка и буквально за несколько часов до появления гитлеровцев миновать Лохвицу. Немецкой авиабомбой была разбита одна радиостанция, но личный состав не пострадал, и все благополучна прибыли на новый КП штаба в Ахтырке.

     Меня волновал вопрос: почему не восстановили радиосвязь с нашей и другими фронтовыми распредстанциями, хотя телеграфная связь с харьковскими железнодорожниками у нас поддерживается?

     Космодамианский ответил так:

 

— Во-первых, мы не имеем права передавать радиоданные иначе, как с нарочным, так что хорошо, что ты приехал. Во-вторых, мы переезжали из Ахтырки в Харьков и были заняты организацией радиосвязи вновь сформированного штаба фронта с подчиненными штабами, находившимися в сложных условиях выхода из окружения. Ну а самое главное — это то, что вы поддерживаете связь с радиостанцией управления тыла штаба фронта, находящегося во втором эшелоне, а там сейчас новые люди.




Из книги «Время. Люди. Власть» Никиты Сергеевича Хрущёва, члена Военного Совета ЮЗФ:

     …В конце августа или в начале сентября соединения противника ударами с юга и с севера соединились восточное Киева. Наша группировка оказалась в окружении. В том числе в окружении оказался штаб Юго-Западного фронта во главе с командующим войсками фронта Кирпоносом и первым членом Военного совета Бурмистенко. Кроме Бурмистенко, были еще два члена Военного совета. Один из них - молодой комиссар Рыков, очень хороший товарищ и очень деятельный человек. Он все время мотался по войскам и делал все, что было в его силах, для улучшения обстановки.

      Начальник оперативного отдела штаба фронта полковник Баграмян в это время находился в районе Кременчуга и избежал окружения. Мы вызвали его в штаб Юго-Западного направления, разобрались в обстановке, предложили ему немедленно вылететь в расположение штаба Юго-Западного фронта к Кирпоносу и дали устные указания (так как он мог попасть в руки противника). Никаких письменных документов при нем не было. Указания были: пробиваться из окружения!

     Баграмян правильно понял наш приказ и понимал также, что ему нужно возвратиться в штаб. Он сказал: "Штаб находится там, и я как начальник оперативного отдела должен быть вместе со штабом". Но в это время командующий войсками Юго-Западного фронта Кирпонос получил из Генерального штаба приказ вернуться в Киев и там организовать оборону. Иными словами, ему приказали не пробиваться из окружения, а, наоборот, идти в тыл противнику. Штаб фронта располагался в это время километрах в 150, если не больше, к востоку от Киева. Это был очень длинный путь для штаба с его хозяйством при отсутствии горючего и боеприпасов и невозможности получить их по воздуху. Такие обстоятельства игнорировались наверху. Кирпонос отдал приказ, и штаб двинулся на запад .

     Не знаю, какое расстояние они успели пройти, как получили из Москвы новый приказ - пробиваться на восток. Баграмян уже после выхода из окружения докладывал нам, что в штабе было принято решение повернуть назад. Но штаб был всем этим дезорганизован. Решили, что группы штабных работников должны пробиваться на восток разными путями севернее Полтавы. Была организована группа, которая будет идти впереди работников штаба и ломать сопротивление противника. У противника войск там было мало, он не рассчитывал столкнуться в своем тылу с нашими воинами, поэтому у командующего имелась надежда пробиться. Началось движение. Однако вырваться из окружения всему штабу не удалось, а Баграмян с группой бойцов вышел.

     Возник разрыв. Штаб фронта отстал от своей передовой группы, которой командовал Баграмян. А мы тогда уже потеряли связь со штабом фронта. Ранее того Бурмистенко послал своего помощника на самолете У-2 к нам с секретными партийными документами, в которых упоминалось о том, где заложены тайники с вооружением, обмундированием, питанием и боеприпасами для партизанского движения. Так прилетел от него Шуйский. Потом он стал моим помощником и оставался им до конца моей партийной, политической и государственной деятельности. Очень честный, исполнительный и добропорядочный человек. Шуйский рассказал, что вылетел перед рассветом, под пулеметным огнем, вместе с летчиком, полковником Рязановым (тот потом командовал авиакорпусом)….

 

Из доклада начальника штаба главного командования Юго-Западного направления генерала

Покровского Александра Петровича оперативному управлению Генерального штаба об оперативной обстановке на фронте направления (18 сентября 1941 г):

- Подождите одну минуту, поговорим с т. Покровским. Здравствуйте, т. генерал Покровский. 

- Здравствуйте, т. Громов (офицер оперативного управления Генерального штаба).

-  Говорит Покровский.  Прошу вас доложить т. Василевскому, что сегодня от Кирпоноса прилетел на самолете полковник Рязанов. На карте полковник изобразил примерно следующее:

     Противник проник в районе следующих пунктов: Лубны, Лазорьки, 20 км северо-западнее Лубны, Яблонево 30 км северо-западнее Лубны, Бубны 30 км северо-западнее Лубны, Башенки 40 км северо-западнее Лубны, Варва 50 км северо-западнее Лубны, Грабаровка 20 км северо-западнее Пирятин, Бубнувшина 25 км северо-западнее Пирятин, Крячковка 15 км северо-западнее Пирятин. По докладу полковника Рязанова кольцо вокруг Пирятина сжимается быстрым темпом и будто бы, когда он улетал в 4 часа сегодня, район, непосредственно прилегающий Пирятин, обстреливался минометным огнем. Пирятин забит беспорядочными толпами людей. Дальше, по данным Рязанова, противник проник Прилуки, Пасковщина 30 км юго-западнее Прилуки, Нв. Басань 35 км северо-западнее Яготин, Бобрик 45 км северо-восточней на Киев, Яготин. По словам полковника Рязанова Военсовет Юго-Западного фронта организует удар восточном направлении. У меня все.

- т. Покровский, получены ли ими указания относительно КИУР?

 - Этих данных я не имею, но, по словам полковника Рязанова Военный совет ЮЗФ приказ о выводе войск из КИУРа отдал.

 - Работала ли сегодня авиация?

 - Да, работала. Сейчас штаб ВВС занят подведением итогов. Погода была удовлетворительна, сейчас портится, моросит дождь. Ночью все-таки задачи авиации оставлены. Все.

 - Положение на стыке с Южным?

 - Новых данных по сравнению с тем, что вам уже донесено, нет. Все.

 

18.9.41 г.

(Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 40).

 

     Очевидцев этой истории давно не осталось. Кроме воспоминаний Хрущева, нигде о ней не упоминается. Это понятно. Никто, кроме очень узкого круга лиц, об этом не знал и не должен был знать. Неизвестно, какие были другие документы, но от секретных партийных документов, в которых упоминалось о том, где заложены тайники с вооружением, обмундированием, питанием и боеприпасами для партизанского движения, во многом зависела судьба этого движения на Украине. Хрущев узнал об этом, скорее всего, от Шуйского, который потом был его помощником. Хотя нет, должен был знать, он же занял должности Бурмистренко. И тот, выходит, перед своим исчезновением ему посылал послание. Ряз/spanанов потом не раз вспоминал об этом эпизоде, но очень сдержанно. Он сам, видимо, не знал, какие документы вывозил, и говорил о секретных документах ЦК. Эти трагические события 41-го ему крепко запомн/spanились. В сходной ситуации он оказался в 45-м под Берлином. Там, хотя знак наступления был противоположным, он тоже оказался в окружении.

     Бурмистренко Михаил Александрович был секретарем ЦК и членом военного совета фронта. До войны он несколько лет был председателем  Совета министров Украины. В начале войны ему было поручено организовать партизанское движение на Украине. Поэтому и были с ним эти документы. Хрущев вспоминал, как в начале августа «Бурмистенко же был в ЦК партии в Киеве. Он тогда по решению ЦК занимался закладкой боеприпасов, продовольствия и подбирал подпольных партийных руководителей. Одним словом, закладывал технические и материальные средства будущего подполья в лесах, там, где считалось более надежным. Были созданы школы, в которых обучались подрывники - люди, которые умели бы минировать железные дороги, шоссейные дороги и здания». Видимо, когда уже стало ясно, что окружение реально и выбраться будет очень сложно, он, как человек ответственный, и побеспокоился о судьбе бумаг. Радиостанции вышли из строя 19 сентября. Документы важнейшие, которые нельзя уничтожать, но и в руки врага они попасть не могут ни в коем случае. Неизвестно, Бурмистренко или кто-то другой приказал лететь Рязанову, или он сам вызвался. Полет был очень уж важным. Как пишет Хрущев, вылетел перед рассветом (из приведенного ниже документа – в 4 утра), под пулеметным огнем. Вероятно, были предусмотрены гарантии уничтожения документов в случае, если самолет будет подбит. Этим, видимо, должен был заняться Шуйский. Рязанов ведет самолет, ему некогда...


     

          Сам Бурмистренко пропал без вести через считанные часы. Почти со стопроцентной вероятностью можно предполагать, что он погиб в бою. Но тело его не нашли. На его должность назначили Хрущева.

     Из доклада видно, что даже в штабе главного командования Юго-Западного направления, не говоря о Генеральном штабе, очень смутно представляли сложившуюся ситуацию, и сведения Рязанова оказались важным источником информации. Еще этот доклад демонстрирует важность и ценность воздушной разведки. Недаром Рязанов руководил воздушной разведкой на финской войне, хотя цель этого полета была другой.

   К 12 часам 18 сентября, через восемь часов после отлета Рязанова, колонна штаба 5-й армии достигла юго-восточной окраины Пирятина, где находился мост, по которому предстояло перейти на левый берег реки Удай. Участок дороги, прилегающий непосредственно к мосту, пролегал по дамбе, пересекавшей сильно заболоченную пойму реки Удай. По этой дамбе и мосту вражеская авиация группами в 3-5 бомбардировщиков совершала частые налеты. Подбитые и горевшие автомашины создали на дамбе заторы и пробки, мешавшие движению по ней т ранспорта. А к Пирятину уже подошли части противника. С северной и западной окраин города уже доносились автоматные очереди.     

     Генерал Потапов приказал личному составу штабной колонны перейти по дамбе и мосту на левый берег Удая пешим порядком, что и было выполнено. Сентябрь в этих местах обычно теплый, ласковый. Но хорошая погода в этот раз сыграла на руку врагу.

     На другой день, 19 сентября, основная часть штабной колонны 5-й армии стала подтягиваться к Городище, где уже находился штаб Юго-Западного фронта. Штабная колонна Юго-Западного фронта и 5-й армии выступила вечером 19 сентября. Перед рассветом 20 сентября она достигла урочища Шумейково.


                                                      ПЕРЕГОВОРЫ  08.00 20.09.1941г.

 

- Прошу особо важное, немедленно доложить Главкому. Полковником КИСЛЯКОВЫМ из МОСКВЫ передано: срочно передайте в АХТЫРКУ, нами принята по радио следующая телеграмма в 08.00 нр 814  ГЕРАН: 5А – АХТЫРКА. ВИЛИНУ. Сообщите МОСКВЕ ПОЛТАВЕ положение тяжёлое. Находимся в ВОРОНКЕ. Помогите авиацией. ГОРБАНЬ. Передал полковник КИСЛЯКОВ для сообщения командованию в ХАРЬКОВЕ и АХТЫРКЕ.

Передала ЖУРАВЛЁВА в присутствии майора САВЧУКА. Тов.ПОТАПОВ получил сейчас и передал вам. И поду докладывать ПОКРОВСКОМУ.

                                                                           СПРАВКА.

 

     Радиограмма МОСКВОЙ получена в 08.00 20.09.1941г.

ГЕРАН – позывной 5 армии.

«в ВОРОНКЕ» - видимо, пункт ВОРОНЬКИ /25 км юго-западнее ЛОХВИЦА/.

ГОРБАНЬ – комиссар Управления связи ЮЗФ.

     В МОСКВЕ о содержании телеграммы знает дежурный генерал Штаба ШАРОХИН, и он говорил об этом с т.ПОКРОВСКИМ.

                                                          Полковник …….. 20.9.1941


Оккупационная газета «Лохвицкое слово» в заметке, которая называлась «В долине смерти», сообщала, что «…в урочище Шумейково находилось почти 500 высших командиров Красной армии. Когда немцы прочесывали рощу в поисках спрятавшихся, из ямы выбрался молодой, безупречно одетый генерал. В его петлицах были золотые звезды и два маленьких позолоченных металлических танка. Это командующий 5-й советской армией Потапов...».


     Уже 3 октября генерал-майор Потапов дал показания на допросе. А вот начальник политотдела 5 армии бригадный комиссар Кальченко Емельян Андреевич покончил с собой, застрелившись 21 сентября северо-восточнее села Городище (по заявлению старшего инструктора ПО армии политрука Акимова В.П.).



Якубовский, Иван Игнатьевич

Земля в огне

     В. С. Жадовский, порученец члена Военного Совета ЮЗФ,  рассказал и о том, что гитлеровцы через звукоусилители в ходе боя предлагали окруженным сложить оружие. Не раз были слышны выкрики: «Рус, сдавайся! Жив будешь, кушать будешь!» Лишь 24 сентября смолк этот кровопролитный бой, в котором советские воины, павшие смертью героев, погибли не с отчаянием обреченных, а с верой в победу. О силе духа советских людей, вступивших в единоборство с превосходящими силами противника, о финале этой трагедии рассказывают местные жители, явившиеся ее свидетелями.

     

     Один из этих очевидцев С. М. Черняк, которого на селе почитают как старейшего механизатора, и поныне проживает в Исковцах, где по почину здешнего колхоза имени А. А. Жданова трудящиеся Лохвицкого и других близлежащих районов ежегодно отмечают в памятном лесу День Победы. 

 

     Осенью 1941 года Черняку пришлось хоронить многих советских бойцов и командиров. «Когда над рощей Шумейково все смолкло и целый день стояла тишина, — рассказывает Семен Макарович, — туда с наступлением сумерек пробрались многие колхозники. Страшно было смотреть: вся опушка рощи была усеяна трупами командиров Красной Армии. Мертвые лежали лицом вперед, так и не выпустив из рук оружия». Рассказ Черняка продолжает завхоз колхоза Иван Петрович Плаксий: «Тогда я был подростком. Никогда еще не видел убитых и, как все мальчишки, боялся подходить к тому страшному лесу. Но желание найти боевые патроны побороло страх. В роще, стараясь не смотреть на убитых, мы искали патроны, но находили только стреляные гильзы, одни стреляные гильзы, и ни одного боевого патрона».


  



.
Если Вы располагаете какими-либо сведениями о 117 сд, фронтовыми письмами, воспоминаниями, свяжитесь с автором - kazkad@bk.ru. Спасибо!

                         НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru
  117-я стрелковая дивизия 1-го формирования 2011 © Все права защищены  
Счетчик посещений
Победа 1945  
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS