117-я куйбышевская стрелковая дивизия 1-го формирования

ПЕРВЫЕ.

НА ЧЕТЫРЁХ ФРОНТАХ

окопная хроника боевого пути 117 сд

      
                                                         НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru                             
                           


В данном разделе новостей нет.
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru

14.4. Последний комдив.

Судьбу последнего командира 117-й стрелковой дивизии долго пытался выяснить его сын, Данилов Николай Николаевич. Журналист, юрист. Руководитель поисковой группы, член комиссии Одесской облгосадминистрации по увековечению памяти жертв войны и политических репрессий, член правления Одесского общества “Мемориал”.                                             

     Руководит программой “Смертные казни в Одессе и Одесской области по всем периодам истории региона”. Автор документальной повести “Чти отца своего”. Поиск ведет с 1947 г.Почетный поисковик Украины.

     С 1967 года судьбой всей дивизии озадачился Ларионов Вадим Андреевич, сын одного из политруков 820-го сп Ларионова Андрея Яковлевича, погибшего в июле 1941г. Вадиму Андреевичу удалось собрать огромное количество материалов по истории 117-й сд, письма с фронта, воспоминания вернувшихся с войны ветеранов дивизии. 

     Какое-то время оба этих человека, Данилов Н.Н. и Ларионов В.А., сотрудничали в своих поисках, пока однажды их пути не разошлись в оценке значимости действий и поведения командира дивизии Данилова Николая Семеновича.

 

    Фото февраля 1941 года, майор Данилов Н.С. С 30.04.1941 года - подполковник.                                                                  


Вспоминает бывший начальник штаба 321 озад лейтенант Рохманюк Михаил Дмитриевич:

…Через пару дней движения, в лесу западнее Лубны, к моей группе (в составе её выходил начфин дивизиона Хардин, бывший упра­вляющий Бузулукским банком) присоединился мальчишка 12-13 лет, воспитанник оркестра штаба 117 сд. Он мне сообщил, что в одном из хуторов запад­нее Лубны, где-то 20-21 сентября, штаб 117 сд был окружен немецкими танка­ми и пехотой и пленен. Он мне сказал, что в числе пленных видел командира дивизии и еще много командиров, в том числе их капельмейстера. Когда я по­интересовался, видел ли он комиссара дивизии, бригадного комиссара Архангельского, он сказал твердо, что нет. Этот мальчишка в нашей группе был за разведчика, и мы его оставили в одном из сел Полтавской области незадолго до выхода из окружения….

…Мальчишка к нам примкнул южнее р.Удай. Маль­чишка в плену не был, он говорил, что все это наблюдал со стороны, переодетый сердобольной теткой в гражданскую одежду….


   

Вспоминает бывший начальник штаба 321 озад лейтенант Рохманюк Михаил Дмитриевич:

…14 октября в районе Тростянец Сумской области я вы­шел с оружием, в форме, со своей группой в расположение уже восстановленной 21-й армии, где через день попал прямо в отдел ПВО армии. Там меня все знали и позвонили в отдел контрразведки, когда я проходил проверку. В контрразведке я доложил все, что мне было известно, а еще через несколько дней я и Хардин были в резерве Ком.нач.состава Юго-3ападного фронта в гор.Алексеевка Белгородской области. Там я встретил одного из политработников 117-й сд, который был в штабе 117 сд в момент его пленения и сообщил детали.

     Когда штаб 117сд был окружен немцами, в его распоряжении была только ох­рана, связисты и кроме личного оружия несколько ручных пулеметов.  

     Командир дивизии собрал всех командиров и политработников и сообщил, что немцы предлагают сдаться в плен, и он предоставляет командирам самим решить: пробиваться с боем, и в этом случае, возможно, кому-то удастся вырваться, или сдаться в плен. Тогда возник вопрос о судьбе комиссара и политработников, которых немцы, вероятнее всего, расстреляют. Большинство высказались за сдачу в плен.   

     Комиссару и политработникам дали возможность скрыться в посевах кукурузы и подсолнечника, пока шли переговоры с немцами, и договорились, если немцы будут интересоваться "комиссарами", сказать, что они раньше скрылись….

 

     Исходя из содержания этих писем, ситуация  рисуется следующим образом:

20-21 сентября на одном из хуторов западнее Лубны штаб 117 сд был окружен немецкими танками и пехотой. Немцами было предложено штабу дивизии сдаться, не оказывая сопротивления. Проголосовав, большинство красноармейцев, предпочли попасть в плен, чем погибнуть через час-полтора от пуль окружившего их противника. Естественно, тут же возник вопрос: а что будет с комиссаром и другими политработниками дивизии?  

Их судьба в случае сдачи в плен была предрешена – это расстрел.

     Комиссару дивизии и оставшимся в живых политработникам дали время на то, чтобы спрятаться в посевах кукурузы и подсолнечника, для чего с немцами затеяли непродолжительные переговоры об условиях сдачи в плен. Вероятнее всего, эти переговоры вёл сам командир дивизии подполковник Данилов Н.С., так как именно он в совершенстве владел немецким языком. Даже если предположить, что среди окруженных кто-то помимо комдива умел изъясняться на  немецком, было бы глупо доверять вести переговоры кому-то в присутствии самого командира.

     Договоренность была достигнута. Комиссар Архангельский и политработники спрятались в густых зарослях кукурузы. Оставшиеся сложили оружие и подняли вверх руки. Таким образом, остатки штаба 117 сд были пленены, после чего собраны вместе на хуторе.   

     Свидетелем именно этого момента и стал воспитанник дивизионного оркестра, переодетый в гражданскую одежду, который все происходящее наблюдал со стороны,  возможно, вместе с другими жителями хутора.

 

     В материалах своих поисков сын комдива Данилов Николай Николаевич делает оговорку:

Старостин был запоминающейся фигурой, здоровый, плотный, на голову выше своих подчиненных, и мальчишка действительно мог его запомнить, как командира дивизии….

 

     С какой целью это было сказано, знает только сам Данилов Н.Н.. В лагерной карте полковника Старостина Матвея Фадеевича указано: блондин, рост 176 см. Вряд ли с таким ростом можно быть «на голову выше своих подчиненных». А поэтому вероятность того, что мальчишка спутал начштаба Старостина с комдивом Даниловым, ничтожно мала.

         Кроме того, Старостин не находился в штабе 117 сд на момент пленения. Он уже давно был начштаба 67 ск и попал в плен в районе Сенча, а не Лубны, 22.09.1941, а не 20-21 сентября, как весь штаб 117 сд.

     Как бы там ни было, но через какое-то время командир дивизии подполковник Данилов Н.С. оказывается на свободе. Об этом свидетельствуют слова комиссара Архангельского, рассказавшего о своей встрече с Даниловым. Каким образом  комдиву удалось освободиться из плена, неизвестно, и уже навсегда останется загадкой.

     Итак, спустя какое-то время подполковник Данилов встречает спасшегося от немцев в зарослях кукурузы комиссара дивизии Архангельского И.М. и несколько бойцов.

 

Вспоминает бывший начальник штаба 321 озад лейтенант Рохманюк Михаил Дмитриевич:

…Судя по тому, что Архангельский с политработниками вышли из ок­ружения, никто их не предал….

 

     Сами политработники тоже, по-видимому, предпочли выходить из окружения в одиночку или совсем маленькими группами. По какой-то причине комиссар штаба дивизии батальонный комиссар Зорин оказался не вместе с Архангельским. Приблизительно 30 сентября его встретил выходящий со своей группой НО-5 штаба дивизии майор Долгошеев.

 

Вспоминает бывший начальник 5 отделения штаба 117 сд майор Долгошеев Афанасий Яковлевич:

…по пути выхода из окружения я встретил комиссара штаба дивизии батальонного комиссара т.Зорина. Из разговора я понял, что он уже где-то в партизанском отряде и со мной выходить не может, а мне ска­зал: "Веди людей, сколько можешь дальше". 

 

Из воспоминаний бывшего комиссара 117 сд Архангельского Ивана Михайловича:

С того самого Пирятинского окружения начался наш «рейд» по тылам противника и родной нам Украине. В нашей группе были Николай Семёнович, я и присоединившийся к нам капитан из тыловых частей соседней армии….

 

     Мы видим, что образовалась небольшая группа солдат, вероятнее всего безоружных, под командой комдива Данилова. Они находились в полном окружении, без пищи, без связи, без оружия (или минимум его). Что делать в таких условиях? Самый правильный, грамотный и приемлемый вариант – это, безусловно, поиск своих частей и переход линии фронта. Именно так поступили многие из тех солдат 117 сд, кому всё же посчастливилось избежать плена, и они смогли в начале-середине октября добраться до передовой, перейти линию фронта и продолжить борьбу.

 

     Одним из вышедших из окружения воинов был начальник оперативного отделения штаба дивизии Обушенко И.Ф.. Он вспоминает:

…Кто стремился, и были фи­зические силы, тот из окружения вышел несколько позже….

…В Ахтырке центр штаба 21 армии, формировали 21 армию из вышедших из окру­жения, но у меня не было командира и комиссара, а они хотят восстановить 117 сд, а там, где был командир и начштаба, там они формировали дивизию….

…Меня много раз вызывали в штаб фронта еще в Харькове, чтобы приступить к формированию 117 сд, но у нас не было командира и комиссара и даже мне не было известно о командирах полков….

…Многие нашли меня в резерве штаба Юго-Западного фронта и мы, если бы был командир и комиссар в это время, сформировали бы дивизию из наших бывших воинов, вышедших из окружения других соединений….

 

     С сожалением и упрёком звучат слова начштаба  Обушенко в адрес командира:  там, где был командир и начштаба, там формировали дивизию…

 

И, словно оправдывая их, добавляет:

Я понимаю, что бригадному комиссару Архангельскому, Данилову и другим товарищам было нелегко… а вообще всем, всем было тяжело!!!

 

     Спустя много лет после войны Данилову-сыну удалось разыскать последнего начштаба 117 сд майора Обушенко..

 

Из письма бывшего  бывшего начальника  штаба 117 сд майора Обушенко Ивана Федотовича сыну комдива,  Данилову Николаю Николаевичу:

Примерно в конце ноября 1941 года я обедал в столовой Дома Красной Армии в Воронеже. В стороне сидел мужчина с ромбом на петлицах. Мне показалось, что я его где-то видел. Когда я собрался уходить, он меня окликнул по фамилии, и тут я узнал комиссара дивизии Архангельского. Я подошёл к нему, и он чуть не со слезами стал рассказывать, что был вместе с Н.С.Даниловым в окружении более двух месяцев…

 

     Николаем Николаевичем Даниловым в Пирятинскую газету было послано обращение к местным жителям. Оно было напечатано вместе с фото комдива 117 сд. Не смотря на то, что с начала войны прошло уже больше 30 лет, ответ не заставил себя ждать.

 

Из письма жителя села Гурбинцы Пирятинского района Полтавской области Борщ Михаила Якимовича:

…Вашего отца я узнал по фотографии, потому что я помогал ему переодеваться и возил в лес еду. Это было в сентябре, мне было 11 лет. Они жили, как помню, около месяца в лесу, и я, и моя мать, и ещё тётка, она померла, возили им еду. Их было человек 30, и были три девушки. Я помню, что они долго не переодевались, но потом им стало невозможно передвигаться, и они начали переодеваться, потому что в селе началась немецкая власть и стали назначать полицаев. Мы вашего отца переодели, а он дал мне галифе, шинель, бинокль и планшет. Но обуви у нас ему не нашлось, и он ушёл в хромовых сапогах…

     Когда они жили в лесу, они иногда сами приезжали за продуктами, иногда я возил – горшок борща, тыкву, молока, хлеба. У них был выкопанный блиндаж, перекрытый деревом, были карабины, винтовки и гранаты, один пулемёт. Помню, как однажды они разделили поровну всё, что я привёз, а потом ушли двумя группами – в разные стороны…

 

     Село Гурбинцы (25 км южнее Прилуки) находится на правом берегу реки Удай, выше по течению на расстоянии в 1 км расположено село Кроты, ниже по течению на расстоянии в 2 км расположено село Леляки, на противоположном берегу — село Антоновка. Река в этом месте извилистая, образует лиманы, старицы и заболоченные озёра. Именно у Антоновки, на южной окраине села, 17 сентября принял последний бой

3-й дивизион 707 гап, после чего оставшиеся в живых артиллеристы были взяты в плен.

 

     Значит, прятавшиеся уже больше месяца в лесах солдаты решили разделиться на две группы. По каким причинам это было сделано, выяснить уже невозможно. Остается фактом одно: командир дивизии Данилов Н.С., комиссар Архангельский И.М. и кто-то ещё (возможно, тот самый «капитан из тыловых частей соседней армии») остались втроём.

 

Из письма бывшего начальника оперативного отделения штаба 117 сд капитан Обушенко Иван Федотовича сыну комдива Данилову Николаю Николаевичу:

…Правда был разговор, что у Данилова Н.С. где-то там жила тёща, и вот он хотел, дескать, пробраться к ней, но это недостоверно….

 

Из воспоминаний бывшего комиссара 117 сд Архангельского Ивана Михайловича:

…Мы попытались выйти на соединение с отступающими от Киева нашими частями. Нам это не удалось. Тогда было принято решение искать связь с партийным подпольем. Подкрепил наши надежды Николай Семёнович, у которого, по его словам, в Кременчуге среди родных и знакомых есть коммунисты. С такими надеждами мы и пришли в один из ближайших от города населённых пунктов….

 

     Речь шла о Кременчуге, где всю жизнь, с 1881 по 1964, прожила мама Евгении Емельяновны Даниловой (жены комдива), урождённая Звенигородская. В конце октября – начале ноября 1941 года Кременчуг был уже достаточно глубоким тылом фашистских войск – бои в это время шли за Харьковом. А здесь под присмотром немецкой 62-й пехотной дивизии насаждался «новый порядок».

 

Из воспоминаний бывшего комиссара 117 сд Архангельского Ивана Михайловича:

…Тот дворик на окраине города, о котором я уже писал, был, можно сказать, не простой. Здесь жила родственница Николая Семеновича. Здесь он намеревался предварительно выяснить обстановку перед тем, как идти на связь.

     Домик родственницы оказался одним из трёх выходящих во двор. Выглядел он как летнее сооружение с высокой входной лестницей. Дверь была закрыта, но не заперта. Внутри пусто. По полу были разбросаны бумаги и школьные тетради – следствие ли это заброшенности квартиры или обыска, неизвестно. После того, не теряя рассветного времени, напомнив ещё раз, что здесь близко, Николай Семёнович отправился на связь.  Ему предстояло решить эту задачу до подъёма города ото сна. Но время шло. Стало светло. Ожил двор. Из одного дома вышли немецкие солдаты. Надо было отступать….

…ни к нам, ни в соседнее село Николай Семёнович не вернулся…

 

     На этом пути комдива-117 Данилова Н.С. и комиссара Архангельского И.М. разошлись. Последний, кстати, спустя некоторое время благополучно вышел к нашим войскам в районе Белгорода.

 

Вспоминает бывший начальник штаба 321 озад лейтенант Рохманюк Михаил Дмитриевич:

… Бригадный комиссар Архангельский вышел без партбилета, в гражданской одежде, за что полу­чил "строгача" и воевал в должности Начальника политотдела тыла Юго-Западного фронта.

 

     А вот дальше появляются неясности в развитии событий. По свидетельству комиссара, комдив ушёл на разведку, оставив Архангельского и кого-то «третьего» в доме учительницы. И они его больше не видели.

     В то же самое время совершенно другая картина рисуется со слов жены комдива Данилова.

 

Из письма Евгении Емельяновны Даниловой сыну – Николаю Николаевичу Данилову:

Бабушка мне рассказала, что отец вместе с комиссаром пришли ночью из окружения. Кременчуг давно был занят немцами. Постучали в окно. Оба оборванные, худые, голодные, заросшие – на отце была вышитая украинская рубашка. Оба едва держались на ногах, прошли ночами пешком 200 км из Пирятина. Бабушка нагрела на примусе воду, накормила и устроила им скандал за то, что Красная Армия отступает. Ты же знаешь нашу бабушку…Потом отец ушёл из Кременчуга и больше его никто не видел….

 

     Получается, что комдив всё-таки побывал вместе с комиссаром в доме своей тещи, а уже потом их пути разошлись каким-то образом? Но почему тогда об этом не упомянул сам Архангельский? Маловероятно, что он смог бы забыть сей факт. Да и куда исчез из повествования тот «третий», о котором упоминал Архангельский?

    

Потом отец ушёл из Кременчуга и больше его никто не видел….

 

     Как  оказалось, эти слова были не совсем правдой и далеко не соответствовали истине. На  то у Евгении Емельяновны Даниловой  были свои причины. Об этом она призналась  сыну чуть позже.

     Находиться долго на оккупированной территории без документов было невозможно, и Данилов Н.С. искал возможность получения «аусвайса» на право проживания в Кременчуге.

     В этом ему помогли бывший секретарь учительского института Анна Васильевна Осипова и её дочь Тамара Дмитриевна Николаева. Они для паспортного стола полиции подтвердили, что Данилов Н.С. является жителем Кременчуга.

 

Из письма Осиповой Анны Васильевны:

…С Николаем Семёновичем мы встретились в Кременчугском пединституте  в 1940-м году. Это был душевный, хороший человек, образованный, честный, смелый, находчивый, в опасности холодно-пренебрежительный. Умел посмотреть таким взглядом, что подлец терялся. Его уважали преподаватели и студенты. Николай Семёнович работал старшим преподавателем на военной кафедре. 

     После окружения в Белоруссии часть Николая Семёновича снова попала в окружение на Украине. Чудом остались живы несколько человек. Голодные, измученные, оборванные, они не сдались в плен немцам. Вёл их Николай Семёнович, потом стали расходиться. В Кременчуге ваш отец остался один. Пришёл ночью к учительнице Вржежевской Ольге Иулиановне. Вид у него был страшный – истощённый, в лохмотьях. Оттуда, переодетый, он пришёл к бабушке, а потом вечером она привела его к нам. Николай Семёнович жил у нас, пока шла регистрация населения и оформлялась ему прописка у бабушки. Нужны были свидетели, в том числе и я. Прописка прошла благополучно, знаю только, что Николай Семёнович сначала открыл мастерскую, но она «прогорела». Потом он устроился в земельной управе переводчиком. Он ходил спокойно, уверенно и так же уверенно помогал тем, кто пробирался «на русскую сторону».

     В нашей квартире Николай Семёнович не раз заполнял на немецком языке какие-то бланки для пленных, которые бежали из лагеря. Помогали бежать другие люди, а переводила через фронт наша студентка Анна Мендель, её потом убили. Николай Семёнович был для моей семьи добрым другом, мне он помог в минуты отчаяния. О дальнейшей судьбе его я ничего не знаю….

 

     Тут мы видим третий вариант развития событий: комдив не только потерял того «третьего», но уже лишился и своего комиссара. Он один пришёл к учительнице, переоделся и потом отправился к теще. Определенные совпадения есть: «на отце была вышитая украинская рубашка». Значит, он действительно сначала побывал в доме учительницы Вржежевской, а уже потом в своём родном, так сказать. Только вот потерялась фигура комиссара Архангельского.

     Вероятнее всего, Евгения Емельяновна Данилова не так поняла слова своей матери. Например, фраза « Николай пришел не один, а с комиссаром» подразумевала, что где-то на окраине села Данилова ждет комиссар, с которым они добрались до Кременчуга. А жена комдива восприняла эти слова, как «они пришли вдвоём в дом».

     Возможно, бабушка немного видоизменила события в своём рассказе дочери, и, спустя много лет, например, слова Данилова «я не один, со мной ещё комиссар» выдала как «они пришли вдвоём ко мне».

     Дальнейшая картина судьбы Данилова Н.С. вполне ясна.

     Многие его помнили в Кременчуге, как майора, который пострадал от НКВД, а о дальнейшей судьбе ничего не знали.

     В 1937-м сотрудники НКВД арестовали и расстреляли как "немецкую шпионку" Ольгу Данилову - сестру Николая Семеновича, в то время директора Харьковского клуба немецких и австрийских антифашистов. Через год НКВД нанесло удар по материнской линии - уничтожило  Михаила Арсеньевича Звенигородского (из дворян), дядю жены.      Затем наступила очередь главы семьи - майора Николая Семеновича Данилова, командира артиллерийского полка.

     Семью комполка тут же выселили из служебной квартиры. Мать - Евгения Емельяновна (учительница) осталась с двумя детьми. Старшей - Ниной и младшим - четырехлетним Колей.

- Помню только одно, - вспоминает Николай Николаевич, - отца не стало... И затем, через два года, вновь взлетел в его сильных руках высоко-высоко. К солнцу.

 

     За эти два года майор Данилов пережил несколько состояний. Сначала ни в чем не сознавался (а обвиняли его в участии в "шпионской организации", орудовавшей в Киевском военном округе). Затем "повинился" - не выдержал пыток. И, наконец, набрался сил и отказался от самооговора. Он умудрился каким-то чудом через вышедшего на свободу сокамерника-спекулянта передать письмо в ЦК ВКП(б), содержащее описание допросов с пристрастием.

     Шел 1939 год. По дьявольскому сценарию Сталина - безрасстрельный, как говаривали тогда острословы, постный. Данилову устроили очную ставку с палачами, и он ее выстоял. Выпустили. И стал кадровый офицер преподавателем военного дела в Кременчугском пединституте.

     Ни одна душа не знала, что в Пушкине Ленинградской области 30 апреля 1941 года майор Данилов получил звание подполковника.

     Имея на руках «аусвайс» на спокойную жизнь в городе, Данилов Н.С. открыл какую-то мастерскую. Жил сначала у тёщи. По вечерам до поздней ночи он что-то писал, считал и пересчитывал. К нему приходили какие-то люди, и он тоже к кому-то ходил.

     Тёща вскоре  прекратила эти хождения. Она боялась: вдруг немцы узнают, что её зять – красный командир. Поэтому она отвела Данилова Н.С. на другую квартиру – на окраину Кременчуга,  в дом на Щемиловке. Хозяйка дома приходилась ей дальней родственницей и приняла постояльца.

 

Из письма Евгении Емельяновны Даниловой сыну – Николаю Николаевичу Данилову:

Раз ты хочешь всё знать, скажу, хоть мне и тяжело это ворошить. Бабушка сама устроила отца на другую квартиру к нашим дальним родственникам. Там он познакомился с Катей Федоренко – сестрой хозяйки. Она приехала в Кременчуг из Харьковской области. Вскоре Катя стала его женой. Трудно мне было бабушке простить, что она сама отвела отца на Щемиловку. Не знаю, как я пережила всё это, когда узнала. Когда мы вернулись в Кременчуг, я запретила бабушке говорить об этом

 

     Свои документы и медаль Данилов зашил в старое одеяло, перенёс его в новый дом  и там спрятал.

     Одной из жительниц дома на Щемиловке была Прасковья Ивановна Жеребцова. Она работала с Даниловой Е.Е. в одной школе.

 

Вот её рассказ:

В 1941 или 1942, уже во время немецкой оккупации, ко мне подошла учительница Гажеева и спросила: «А где Евгения Емельяновна  Данилова?-и добавила,- А её муж здесь»….

 

     Потом Данилов Н.С. устроился в  сельхозкомендатуру. В 1942-1943 годах он работал там бухгалтером и переводчиком (он свободно владел немецким – ведь он родился в старой Латвии, где немецкий знали почти все!!!).

 

     Письмо Анны Степановны Ремизовой Данилову-сыну:

Вашего отца, Николая Семёновича, я знала очень короткое время, всего пять месяцев с апреля по август 1943 года. Н.С.Данилов работал тогда в Кременчуге в сельхозкомендатуре , кажется кассиром и переводчиком. Я была секретарём и кассиром в сельскохозяйственном отделе, который подчинялся сельхозкомендатуре. Каждую неделю я сдавала Данилову деньги, которые получала от крестьян за керосин, бензин, автол…Когда я увидела фото вашего отца, мне сразу вспомнился Николай Семёнович. Как сейчас вижу его в сером, очень аккуратном костюме с галстуком, серьёзное благородное лицо, но худее, чем на снимке, который вы прислали. В августе 1943, когда красная Армия уже подходила к Кременчугу, тогда мы все разбежались, кто куда мог. Немцы удирали через Днепр, угоняли наш народ туда тоже. Кто сумел, прятались по подвалам, по ямам, уходили в лес, в степь, кто, как мог, спасался. Какова судьба вашего отца, я не знаю, никогда не приходилось ничего слышать о нём

 

     Далее судьба Данилова Н.С. терялась. Перед немецким отступлением всем работникам кременчугской райуправы предложили получить  пропуска «нах Умань». Сначала все отказались, но потом решили взять на всякий случай. Немцы издали приказ всему населению оставить город, уходить на правый берег Днепра. Но налетевшие советские самолеты разбомбили переправы через реку, оставив целой только одну. Красная Армия приближалась, и немцы махнули на все рукой – самим бы уйти.

 

Из немецких архивных документов:

…широчайшие круги населения относятся к эвакуации отрицательно. Они предпочитают бежать в сельскую местность по соседству с районом эвакуации. Нехватка войск не даёт возможности провести эвакуацию принудительным порядком. Из-за недостаточного количества охранников часть эвакуированных отделилась от обозов и не явилась в назначенные для эвакуации места сбора…можно начинать отправку мужского населения призывного возраста в Шталаг-329 в Виннице (может принять 10000 человек), Шталаг-339 в Бердичеве (3000 человек) и Шталаг-358 в Житомире (7000 человек).

(ГАОР УССР фонд КМФ серия Т-501 ролик 28 кадры 47-78)

 

     О результатах и ходе самих поисков Даниловым Николаем Николаевичем была написана документальная повесть «Чти отца своего». Эта повесть, рассказывающая о поисках сыном своего отца, печаталась в журнале «Наука и религия» в виде отдельных писем, присланных Н.Н.Даниловым в редакцию. Начиная с 1980 года, в каждом майском номере журнала появлялось продолжение повести «Чти отца своего» до 1984 года включительно.

     Внезапно публикация документальной повести оборвалась. И на то были свои причины. Судьба подполковника Данилова внезапно обрела новое звучание. Его жизнь, оказывается, имела свое неординарное продолжение и после Кременчуга.

     В 80-е годы Данилов-младший вышел на след человека, чья судьба была схожа с отцовской: тоже военный, тоже пострадал от НКВД, во время войны был в Кременчуге. Оказалось, что он, ныне глубокий старик, проживает в США. Что-то натолкнуло Николая Николаевича на идею связаться с его кременчугскими родственниками, от которых он кое-что узнал... Затем попросил своих друзей, эмигрировавших в Америку, поинтересоваться, нет ли среди граждан США Николая Семеновича Данилова, 1900 года рождения. Те передали его письмо в газету "Новое русское слово", и вскоре Николай Николаевич получил адрес и телефон отца!!! Тот  проживал в канадском городе Виннипеге!

 

     - Стоит ли говорить, как я волновался, - вспоминает Николай Николаевич, - когда произнес по телефону: "Здравствуй, отец!". Должен заметить, что у него нервы оказались покрепче, чем у меня. Ответил спокойно. В конце разговора сказал: "Вряд ли мы увидимся. Я стар, болен, а тебя никогда не выпустят из Союза...

 

     Бывший подполковник Данилов ошибся в своем сыне, недооценил его желание увидеть отца, его волю и настойчивость. Бывший старший лейтенант и диссидент Данилов Н.Н. сумел, как он формулирует проблему, "пробить" государственную границу СССР. Это удалось ему в 1988 году.

     Гостевое приглашение в Канаду ему и дочери (внучке Николая Семеновича) прислала тетя Вера, чужая сердобольная женщина, проникшаяся трагизмом этой необычной жизненной коллизии. На протяжении нескольких лет Данилову отказывали в выездной визе. И только после вмешательства влиятельных участников Женевского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе им выдали загранпаспорта. Следует заметить, что Данилов к тому времени стал победителем конкурса на лучшее знание страны Кленового листа, который проводило радио Канады. 

     В Монреале Даниловы были встречены бывшими одесситами, диссидентами и просто друзьями, канадскими журналистами. В Монреале их окружили теплом и вниманием, а он все думал о встрече с отцом, не подозревавшим, что сын, которого он не видел с 1941 года, рядом. Николай Николаевич опасался, что внезапная встреча может сказаться на здоровье отца, которому было уже 87 лет. От тети Веры он узнал, что тот в последнее время тяжело болеет. Решил первым делом после приезда в Виннипег посоветоваться с врачом. В госпитале выяснилось, что мистера Данилоффа можно видеть в палате +... Он сейчас там.

     И вот Николай Николаевич, которому стукнуло уже 53 года, и его 13-летняя дочь Аня увидели отца и деда. Он лежал с закрытыми глазами, а открыв их, казалось, не удивился...

     У отца отказывали ноги, и сын договорился с ним, что на следующий день повезет его в коляске гулять в больничный парк. Но на следующий день отца в палате не оказалось...

     На телефонный звонок в квартиру Даниловых ответила та самая дальняя родственница - Екатерина Ивановна, которая, как оказалось, стала второй женой Николая Семеновича. Вместе скитались, как перемещенные лица, по послевоенной Германии, вместе эмигрировали в Канаду в начале 50-х. За океаном Николай Семенович тяжело работал на стройках, заслужил пенсию...

     Увы, Екатерина Ивановна разговаривала с "пасынком" холодно, хотя тот сразу же заверил ее, что никак не посягает на их с отцом жизнь и никаких претензий не имеет. А затем трубку взял отец. Его словно подменили. По сути, он отказался от встреч с сыном и внучкой...

     Когда Николай Николаевич вспоминает те дни, он вновь и вновь пытается понять отца. Вот ход его рассуждений. Во время войны у Данилова-старшего не было иного выхода. Он должен был исчезнуть. Уже однажды попавший в руки НКВД и чудом спасшийся, он не имел никакого шанса уцелеть, окажись он там снова. Его расстреляли бы за то, что недобитый "шпион" остался на оккупированной территории. Не пощадили бы и семью. Вот почему Николай Семенович никогда ее не разыскивал. Даже после того, как рухнул "железный занавес", распался СССР. Он боялся за своих близких. И за себя...

     Сын понял и простил. Лишь одно его и сегодня приводит в смятение и недоумение. Там, в Виннипеге, при единственной встрече он рассказывал отцу обо всех родных. Обо всех, но только не о матери. Николай Николаевич ждал вопроса о ней. Но так и не дождался…. А она помнила о муже всю жизнь. Больше замуж не выходила. Когда узнала, что он жив, вспыхнула, заметалась в обиде... А потом - тоже простила…

 

     Николай Семенович Данилов умер спустя полтора года после встречи с сыном в возрасте 89 лет. Евгения Емельяновна Данилова, его первая жена, пережила его на полгода...

 

     Трудно сказать, кем был последний комдив Данилов Н.С.. С одной стороны, наверное, героем. В силу своих карьерных мыслей или же волею случая, но он возглавил 117-ю дивизию в самый тяжелый для неё момент, руководил частями дивизии, воевал, как и все простые солдаты, с оружием в руках. Затем  помогал партизанам и военнопленным в немецкой оккупации, когда оформлял им липовые бумаги и пропуска. Да, всё это было в биографии командира дивизии Данилова.

     Но с другой стороны…

     Тысячи солдат не жалели себя и своих юных жизней, миллионы молодых ребят и девчонок, таких, как Нина Ляпина, Саша Тураев, остались лежать там, на поле боя, встав непреодолимой преградой на пути врага. Им было всего 19…

     Вывод делать читателю…


.
Если Вы располагаете какими-либо сведениями о 117 сд, фронтовыми письмами, воспоминаниями, свяжитесь с автором - kazkad@bk.ru. Спасибо!

                         НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru
  117-я стрелковая дивизия 1-го формирования 2011 © Все права защищены  
Счетчик посещений
Победа 1945  
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS