117-я куйбышевская стрелковая дивизия 1-го формирования

ПЕРВЫЕ.

НА ЧЕТЫРЁХ ФРОНТАХ

окопная хроника боевого пути 117 сд

      
                                                         НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru                             
                           


В данном разделе новостей нет.
НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru

15.6. Бруснигин Алексей Васильевич.

Эстафета добра и памяти

 Автор:  А.Л. Черняховский

     На одной из братских могил воинского Меморила Князь-Владимирского кладбища г. Владимира, где похоронены военнослужащие, умершие от ран в госпиталях города, лежит гранитная плита с надписью: «Воен.врач III ранга Бруснигин А.В. 1918–1941». Подвигу Алексея Васильевича Бруснигина посвящена статья военного журналиста А.Л. Черняховского, опубликованная впервые в «Медицинской газете» (1986, 28 февр.).    

     Фронтовые будни специального корреспондента «Медицинского работника» должны были, казалось, приучить меня к страданиям раненых и к тяжким утратам. Но та встреча как-то запала и в память, и в душу. Скорбное интервью, взятое у человека перед самой его кончиной, я опубликовал тогда же, в декабре 1941-го, в газете «Медицинский работник» от 30 декабря 1941 года под названием «Сквозь вражеский стан».

     А недавно, четыре с половиной десятилетия спустя, вновь вернулся – не мог не вернуться! – к той врезавшейся в память встрече.

     В очерке «Да, так было…» («Медицинская газета» от 6 мая 1985 г.) я кратко напомнил предсмертный рассказ военврача 3-го ранга комсомольца Алексея Бруснигина… На подготовленную им к эвакуации в тыл последнюю машину с ранеными внезапно напали два вражеских танка. Медлить было нельзя. Схватив гранату и бутылку с зажигательной смесью, он устремился на выручку раненых. За ним поползли медицинская сестра Зверева и санитар Назаров… Столб черного дыма вскоре окутал один танк, почти следом зачадил второй. Но сам Бруснигин уже не смог встать…

     Неумолимое время, конечно, размыло, приглушило былую горечь. Однако совесть и сознание продолжали будоражить самые последние слова, которые глухим шёпотом сказал мне тогда умирающий:

 Когда я уехал…дочурке моей Ларисе было всего девять дней…больше, наверно, не увидимся…Хотелось бы, чтобы она выросла крепкой, сильной…И тоже стала врачом…

     В 1941 году по свежим следам я слал официальные запросы, писал письма. Безуспешно! Следы девочки затерялись.

     Но события развернулись непредсказуемо, всё переиначило полученное недавно письмо из Куйбышева (ныне Самара). «Ваш рассказ в газете, — писала участница Великой Отечественной войны Т.М. Кузнецова, — о героическом поступке моего однокурсника Алёши Бруснигина взволновал меня до глубины души. На уроке мужества в школе я прочитала ваш очерк учащимся 5-го класса. Дети, притихшие, с серьёзными лицами и внимательно слушали и переживали судьбу героя из нашего города». Далее сообщалось, что в 1939–1941 гг. Алексей Васильевич учился в Куйбышевской военно-медицинской академии РККА (в настоящее время Самарский государственный медицинский университет), был уже на пятом выпускном курсе. На второй день войны уехал в действующую армию, и связь с ним прекратилась.

 

Вспоминает выпускник 1941г Куйбышевской медицинской академии  Н.Ф.Саваленков:

…В Куйбышевской военно-медицинской академии нам довелось учить­ся всего два года неполных. Укомплектована она была студентами почти всех меди­цинских ВУЗов страны всех 5 курсов. Мы с 3-го курса медвуза были призваны на 4-й курс академии. 

   Неправда, что войны не ждали и плохо готовились к отпору врага. И враг был известен, и готовились. Свидетельством является даже то, что не забы­ли о медицине, открыв новую академию и укомплектовав сразу все курсы, в надежде на скорый выпуск отряда врачей….

…Война началась в воскресенье 22 июня, когда мы сдавали экзамены за последний 5-й курс. Лешу Бруснигина я знал в академии. Это был очень общительный, любимец в группе, заводила, любивший жизнь, активный ком­сомолец, незаурядный спортсмен, очень хорошо подкованный морально, идеологически! Он отчетливо знал, что готовят из него не просто врача, но врача военного, зна­ние профессиональных качеств должно сочетаться с качествами организатора меди­цинского обеспечения боя. Он любил людей и естественно понимал свою роль в их судьбах…. 

 

 «А вот в розыске его дочери, — писала Т.М. Кузнецова, — вам, возможно, смогут помочь наши однокурсники, которых, к сожалению, осталось очень мало. Вскоре планируется наша встреча, её организатор – врач-фронтовик Зоя Самуиловна Хардас».

     Так появилась заветная «ниточка». Неужели все-таки отыщется затерянный след Ларисы?

 

     «Лёша Бруснигин, — без дня промедления ответила мне З.С. Хардас, — действительно учился на моем курсе. Едва только мы узнали о начале войны, тут же собрались в академии. Сборы были недолги, и уже через день почти все выпускники, Алёша среди них, отбыли на фронт».

 

Вспоминает выпускник 1941г Куйбышевской медицинской академии  Н.Ф.Саваленков:

…24 июня 1941г. Наш 5-й курс академии был разделен пополам: половина в Киевский особый военный округ, а мы в Белорусский особый военный округ. Здесь в ней был и А.В.Бруснигин. Ехали с комфортом в пассажирских вагонах только до Москвы. Москва встретила нас своей тревожной напряженностью. Была затемнена. На Казанском вокзале было суетно, много народу, по радио часто вызывали команды на посадку, больше всего в направлении Запада. Около 3-х часов ночи назвали и группу врачей во главе с военврачом 2 ранга Балахоновым. В товарных вагонах мы трону­лись в конечный пункт Минск в распоряжение Военного Совета.

    Ехали долго, мучительно долго. Подолгу стояли на станциях. Видели поезда с беженцами. Их испуган­ное лицо, растерянность, плохо одетые, часто с рассеяно-растерянным видом мате­рей, потерявших детей, раненные после налётов на поезда фашистских самолетов. В общем, картина обрушившейся тяжелой беды. И мы ехали ей навстречу с тревогой и верой….

 

     Из дальнейшей переписки выяснилось, что в городе Пушкине под Ленинградом живет Вадим Андреевич Ларионов, чей отец воевал вместе с Бруснигиным в 117-й Куйбышевской стрелковой дивизии, которая в первых числах июля 1941 года вынесла тяжёлые бои в районе Жлобина и Рогачева. Тысячи её бойцов и офицеров пропали без вести. И вот теперь сын задался целью восстановить шаг за шагом историю боевого пути и трагической гибели отцовского соединения.

 

      «А.В. Бруснигин, — сообщал мне Ларионов, — попал в эту дивизию, очевидно, 11–12 июля 1941 года. Во всяком случае, 14 июля он уже участвовал в боях под Рогачевом в качестве врача полкового медпункта 240-го стрелкового полка….

 

     Утром 12 июля немцы перерезали в районе Быхова дорогу Могилев – Довск. В 117-ю сд из тыла 21 армии прибыли на пополнение несколько молодых врачей выпускников Куйбышевской Медицинской академии. Среди них был и военврач 3 ранга Бруснигин Алексей Васильевич. Он был направлен врачом в ППМ 240 сп…

.

Вспоминает выпускник 1941г Куйбышевской медицинской академии  Н.Ф.Саваленков:

…В Вязьме и Смоленске наш эшелон подвергся бомбежке и пулеметному обстрелу фашистских самолетов. Напрасно мы взывали к отмщению. В то время они были безнаказанными. Стреляли мы по ним из пистолетов, но это было разве что только показателем боевого духа и ненависти к врагам. Из Смоленска дальше на Запад, на Минск нас уже не пустили. Фашисты наступали стремительно. Очевидно, шли бои за Минск или в его окрестностях. Из Смоленска нас повернули на Витебск, Невель, Великие Луки. Здесь снова и снова бомбежки. Рядом с нашим эшелоном был подожжен эшелон с артиллерийскими снарядами. Мы понимали цену этих снарядов. Бросились растаскивать вагоны, где еще не рвались снаряды, и были очень рады, когда были участниками спасения более 40 вагонов, очень нужных фронту. Делали это задорно, по-боевому с хорошим настроем. Это, пожалуй, было первым испытанием ребят на зре­лость, на серьезные опасные дела. Думаю, что был в этой работе и А.В.Бруснигин, потому что безучастных не было.

   Утратив пункт своего назначения, мы могли опять оказаться в Москве, но в Великих Луках нашелся, наконец, на нас хозяин - представитель мед/отдела 22 армии, который предложил оставить эшелон, разместил нас всех в Доме Красной Армии. Фронт в то время был в районе Полоцка. Прибывали воинские эшелоны. Врачами часто были не укомплектованы. Вот тут-то резерв врачей около 200 человек в распоряжении начальника мед/отдела 22 армии был золотым кладом. Каждый день из состава нашего полукурса брали по 3-5-10 человек и направляли в действующие части.

    Я был направлен вначале в разведывательный батальон, а затем в 27 мотоциклетный полк 48 танковой дивизии, которая вела бои за Невель, затем отошла и более меся­ца вела бои за Великие Луки. Стремительность боевых действий, условия отхода, напряженность боёв на промежуточных рубежах, масса раненых, заботы привели к утрате связей между выпускниками. Были только случайные кратковременные встречи на дорогах войны.

…Наверное, в одно из таких распределений попал и Бруснигин А.В….

 

Вспоминает бывший красноармеец хозвзвода 3 батальона 240 сп Карпеев Григорий Федорович:

   … Меня ранило 21 июля в 5 часов вечера. Только выехали на дорогу, идет санитарная повозка. Меня пересадили к ним и привезли в полковой санбат. Меня взял санинструктор, подходит ко мне врач Бруснигин и говорит мне:"Что, Гриша, попал? ". Он санинструктора послал за другим, а сам занялся со мной. Очистил мне рану, промыл спиртом, и мы с ним попрощались. Это был мой постоянный клиент, когда я рабо­тал в Кинеле, он работал в Кинельском районе, село Бобровское….

…граж­данская специальность моя парикмахер. Когда меня взяли в Тоцкие лагеря, в это время я работал в Кинеле при вокзале заведующим парикмахерской и там же жил…

 

    «В сентябре 1941, - продолжал Ларионов В.А., - года восточнее Киева части Юго-Западного фронта оказались в окружении. В той труднейшей обстановке и совершил свой подвиг 23-летний врач-комсомолец. Он сумел вывести из окружения через боевые порядки немцев свой ПМП с санитарами и тремястами ранеными. Было это в районе Лубны Полтавской области. За этот подвиг Алексей Бруснигин был представлен к награде».

 

                                                            «Сквозь вражеский стан»

                                          Газета «Медицинский работник» 30 декабря 1941 года.

    В этот день 19 сентября 1941 ППМ 240 сп под командованием 23 летнего комсомольца военврача 3 ранга Бруснигина Алексея Васильевича прорвал немецкое кольцо окружения и начал путь на восток к линии фронта.

     …Главные наши части с боями отошли. Мы отрезаны и окружены. В наличии 40 бойцов отряда охранения, санитары, около 300 раненых. Решили, все тяжело раненные останутся здесь со вторым врачом, укроются в кустарнике, растущем на болоте. Будут ждать, а мы попытаемся пробиться, вывести легкораненых. И пошли. Впереди здоровые с оружием наизготовку, за ними раненные. Прозвучали первые выстрелы. Залегли. Поползли. Метрах в двухстах впереди прозвучало нестройное "ура!" Это бойцы охранения бросились на врага, чтобы разорвать петлю. Прошло около получаса, но условного сигнала "двигаться вперед" все не было. Вернулся разведчик. Он сообщил, что враг пропустил отряд боевого охранения и вновь сомкнул кольцо, дорогу преграждает немецкий танк. Алексей Бруснигин пополз вперед. За ним поползли медицинская сестра Зверева и санитар Назаров…Он видел только бугор у дороги и прикрытый ветвями приземистый танк. До него осталось шестьдесят, пятьдесят, сорок метров. Бруснигин поднялся на колено и бросил бутылку с горючей жидкостью. Взметнулось пламя, потом прогремел взрыв. Мимо замолкшего танка прополз последний раненый. Люди спасены. Алексей Бруснигин двинулся обратно, внутрь кольца только что разорванного им. До сумерек лежали в кустах. Один раненный умер, его унесли в сторону. Когда сгустилась темень, собрались в путь. Снесли в одно место носилки, разбились по двое. Подняли, вытянулись в цепочку. Три долгих, казавшихся бесконечными, дня, три бескрайних, как топь, ночи. Сидели по грудь в ледяной липкой жиже. Носилки держали на немеющих плечах. Потом шли, с трудом передвигая замерзшие  ноги. Сами питались корешками, раненым отдавали последние куски черствого хлеба. Невероятным усилием воли заставляли себя двигаться вперед. И дошли. За этот подвиг А.В. Бруснигин был представлен к награде, но получить её не успел...

     Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 ноября 1941 года военврач 3 ранга Бруснигин Алексей Васильевич, начальник пункта медпомощи 48 мотострелкового полка 48 танковой дивизии, награждён орденом «Красное Знамя».

 

 

 

     Пуля, посланная в него, оказалась не смертельной. Уже в конце октября Бруснигин был направлен старшим врачом в 18-ую танковую бригаду.

 

Вспоминает выпускник 1941г Куйбышевской медицинской академии  Н.Ф.Саваленков:

 

…В августе 1941 года 22 армия, оборонявшая Великие Луки, попала в окружение. С боями шли на восток остатками частей и группами. В составе группы раненых своей части вышел и я в районе станции Соблаго (восточнее Торопца). Офи­церы танковых частей, выходившие из окружения, направлялись в г.Владимир, где вместо танковых дивизий стали формироваться танковые бригады. Командиром меди­ко-санитарного взвода 18 танковой бригады был назначен и я. Это было в сентябре 1941 года.

   В начале октября бригада, не закончив формирования, была поднята, погружена в эшелон и через несколько часов на 3-4 станциях (Бородино, .....и др) выгрузилась и с ходу  вступила в бой, оседлав дорогу Москва-Минск. Это были трудные дни Москвы, когда 2-3 наши армии были окружены под Вязьмой и путь на Москву был по существу открыт. Об Алеше Бруснигине, как и о многих других това­рищах, я в это время ничего не знал. С тяжелыми боями мы отходили к Москве. Примерно в конце октября нашими войсками оставлен г.Руза.

   Для прикрытия Москвы со стороны Звенигородского направления 18 танковая бригада была переброшена для обороны Звенигорода. Вот здесь-то я и встретил А.В.Бруснигина, который был на­значен врачом мотострелкового батальона 18 танковой бригады.

 

     В ноябре 1941 года во время второго немецкого наступления на Москву Алексей был вторично, теперь уже непоправимо, ранен осколком в голову.

 

Вспоминает выпускник 1941г Куйбышевской медицинской академии  Н.Ф.Саваленков:

…Батальон вместе с танковым полком бригады вел бои северо-западнее Звенигорода. Возможно, что Але­ксей Васильевич до назначения в бригаду был в окружении в составе армий под Вязьмой. Кратковременность пребывания в бригаде и тяжелейшие бои исключали воз­можность делиться впечатлениями о прошлых днях. Там каждый день-это книга подвига и утрат друзей, кровь советский людей. Впереди было много дел. Ведь враг стоял у ворот Москвы.

 

Из донесения комиссара мотострелкового пулемётного батальона  18 танковой бригады политрука Шерстова:

…В бою за д.Борисово на санмашины было размещено 17 раненых бойцов с оружием. Путь эвакуаций был отрезан. Выйти было можно только через леса и торфболото, и то под обстрелом артиллерийско-миномётных батарей врага. Было приказано сжечь машины, но Бруснигин умело организовал прокладку дороги через казалось бы непреодолимые препятствия – вывел все машины и раненых в расположение своих частей и доставил раненых в госпиталя. 19.11.1941 раненые находились на автомашинах в д.Огарково, которая внезапно подверглась сильному артиллерийскому и миномётному обстрелу и была атакована крупными вражескими силами. Верный своему долгу военврач Бруснигин с исключительной умелостью и хладнокровием эвакуировал раненых и машины и в последнюю минуту был тяжело ранен. Прекрасный работник, он произвёл ряд сложных операций бойцам и пропустил через себя 210 раненых….

 

Вспоминает выпускник 1941г Куйбышевской медицинской академии  Н.Ф.Саваленков:

   Знаю только, что в одно из последних "генеральных" наступлений на Москву жаркие бои развернулись и на участке обороны нашей бригады. Было это в конце октября-начале ноября 1941 года. Немцы смяли боевые порядки мотострелко­вого батальона и танками в сопровождении пехоты двинулись на деревню, где вместе с тылами батальона размещался медицинский пункт. Произошла короткая, но оже­сточенная стычка бойцов тыловых подразделений, санитаров и раненых медпункта с наступающими немцами. В этой стычке А.В.Бруснигин был смертельно ранен в голову. Слепое осколочное ранение, и был доставлен в медсанвзвод бригады, которым я тогда командовал. Он был без сознания. О происшедшем рассказал шофёр, который привез его. Сопровождал раненого фельдшер Катнилевский. Оставив раненого, они вновь поехали в ту деревню, где стоял медицинский пункт, но там уже были немцы. Фельд­шер Катнилевский и шофер Касьяненко попали к немцам. Машина была исправной. На ней Касьяненко заставили в сопровождении немецкого врача возить русских раненых в г.Рузу, а фельдшер Катнилевский их перевязывал. Через 4-5 дней шофер Касьяненко Дмитрий совершил тоже героический поступок. Он, конечно знал, местность, по которой много раз ездил, и однажды ночью с погашенными фарами (за что немецкий врач, си­девший с ним рядом, неоднократно бил) проскочил немцев и вывел машину на нашу оборонительную линию. Когда увидел наших красноармейцев, выкатился из машины и указал на немца в кабине. Немец указал на важные сведения о наступающих немецких частях. А Касьяненко провоевал в составе бригады до конца войны в Праге.

   Дальнейшая судьба А.В.Бруснигина такова. Как командир медикосанвзвода, я своего однокурсника  после оказания помощи направил в Коммунистический госпиталь, минуя другие этапы. Так раньше назывался Главный Военный Госпиталь им.Н.Н.Бур­денко. Оттуда его эвакуировали, по-моему, в Иваново….

 

В исходящем донесении госпиталя  №1887 от 17 декабря 1941г начальником госпиталя военврачом 2 ранга Мясниковым сообщалось:

…16 декабря  поступили 93 раненых, с ранением черепа – 3.

…Бруснигин Алексей Васильевич, военврач 3 ранга, старший врач  мотострелкового батальона 18 танковой бригады. Осколочное ранение (мина) черепа в область затылочной кости справа (проникающее), около 2-х месяцев….

 

Номер лечебного учреждения: 1887

 Тип лечебного учреждения:           Эвакуационный госпиталь

Место дислокации:  Владимир

Район дислокации:  Ивановская область

Лечебное учреждение находилось в этом районе с 24.06.1941 по 01.10.1944

 

 

Вспоминает выпускник 1941г Куйбышевской медицинской академии  Н.Ф.Саваленков:

…Писала мне медсестра под его диктовку. Он не мог писать. Писала, что ему стало лучше. Потом переписка прекра­тилась. На мой запрос она написала, что наступила внезапно смерть от образовав­шегося абсцесса мозга….

 

Исходящее донесение госпиталя  №1887 от 25 декабря 1941г:

…Бруснигин Алексей Васильевич, военврач 3 ранга, 19 тбр,  умер от ран….

                                        Начальник госпиталя Мясников.

 

     Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 января 1942 года военврач 3 ранга Бруснигин Алексей Васильевич, врач мотострелкового пулемётного батальона, награждён орденом «Красное Знамя».

 

 

     Одно из писем однокурсницы Бруснигина З.С. Хардас заканчивалось словами, которые особенно всполошили меня: «жена его, Лида, тоже воевала с немцами. Мы с ней переписываемся, она живет в Калинине».

 

     Я тут же написал по указанному адресу. «Ваше письмо и взволнованные строки в „Медицинской газете“ о моём безвременно погибшем муже, поверьте, потрясли мою душу, — ответила мне Лидия Васильевна Бруснигина-Кусмарцева. – Всё, всё пережила заново, точно и не было этих долгих десятилетий.

   Бруснигин Алексей Васильевич, 1939г.

     Познакомились мы с Алёшей в 1939 году, когда приехала в Куйбышевскую военно-медицинскую академию РККА. Нас быстро разместили в общежитии, дали военную форму и направили на лагерный сбор – началось обучение военному делу. Под конец сбора назначен был 30-километровый поход в полном воинском снаряжении. Идти с непривычки было трудно, я очень устала. И тут подошел ко мне Алёша, ничего не говоря, взял и понёс часть моих вещей. Так началась наша дружба. Он был очень внимательный товарищ и очень чуткий, заботливый муж. Поженились мы в том же 1939 году, были молоды и счастливы.

     По окончании 4-го курса нас направили на практику в лагеря под Ростовом. Однажды командир части дал Алёше специальное задание, надо было срочно ехать в Ростов. Транспорта не было, и как-то обернувшись на попутных машинах, Алёша быстро, чётко выполнил поручение. Объявляя ему за это благодарность, командир сказал: „В случае войны побольше бы нам таких офицеров“. Мы тогда вдоволь посмеялись – какая там еще война.

     В воскресенье 15 июня 1941 года у нас родилась дочь Лариса, а в следующее воскресенье грянула война. Алёша, помню, привез нас с дочуркой из роддома, а в ночь уехал на фронт. Меня, когда я немного оправилась, назначили ординатором в хирургическое отделение гарнизонного госпиталя. Поток раненых все нарастал, и я стала начальником хирургического отделения. Вскоре отбыла в действующую армию. Маленькую Ларису взяли на своё попечение бабушки».

     Так вот почему оставались без ответа все мои письма и запросы – до бабушек они не доходили!..

      «Воевала я, — продолжала Лидия Васильевна, — в составе войск 1-го Украинского фронта. Награждена была орденом Отечественной войны 1 степени, медалью „За боевые заслуги“ и еще шестью медалями. Войну закончила в Дрездене. Потом работала ассистентом в Кишинёвском медицинском институте, защитила кандидатскую диссертацию. Сейчас на пенсии, но продолжаю работать…  Дочка Лариса живет в Ленинграде, вы можете ей написать».

     Так нашел я след Ларисы! Я искал дочь Бруснигина, а продолжавшие поступить письма высвечивали прошлое самого Алексея, показывали, в каких условиях гранился его характер, под чьим влиянием происходило становление его личности.

     …Передо мной пожелтевший от времени номер газеты «Путь к коммунизму», органа Кинельских городского и районного комитетов КПСС Куйбышевской области. На самом видном месте большой портрет пожилого человека в белом халате – открытое доброе лицо, внимательный взгляд спокойных глаз. Под портретом статья с крупно набранным заголовком «Годы жизни, отданные людям». Это повествование об отце нашего героя – сельском фельдшере Василии Сергеевиче Бруснигине.

     В 1916 году его, солдата царской армии, направили в дивизионную фельдшерскую школу. Только годы спустя вернулся военфельдшер в родное село Бобровку, да так и проработал в нем полвека вплоть до своей кончины. Одним из первых в Куйбышевской области был награжден значком «Отличнику здравоохранения». Лишь однажды за долгие годы оставил свой пост в Бобровке. Когда грянула Великая Отечественная война, не мог позволить себе старый воин отсидеться в тылу, вместе с сыном-врачом Алексеем и дочерью-фармацевтом Ниной сразу же ушел на фронт. Дети с войны не вернулись, да и сам едва не погиб – попал в гитлеровский плен. Бежал из лагеря и до победы служил во фронтовых госпиталях.

     В семье Бруснигиных было пять детей, и все стали медиками. Старшая дочь, Александра, окончила медтехникум, работала в санэпидстанции. Младший сын, Валентин, учился в медицинском институте, тоже воевал, был тяжело ранен, потом завершил врачебное образование, но скоропостижная смерть безвременно оборвала его жизнь. Дети крепко дружили, но ближе всех к Алексею была сестра Клава.

     Клавдия Васильевна Бруснигина - Вяткина, терапевт с. 40-летним стажем, рассказывает: «Когда я пошла в школу, шестилетний Алёша увязался за мной, как говорил, „понарошку“. Помню, учительница под дружный смех сверстников говаривала: „Бруснигина, утри нос братишке“. Он и в самом деле был очень маленький. И всё же семилетку мы окончили вместе. Я поступила на рабфак, он в ФЗУ при заводе имени Масленникова, но потом тоже перешел на рабфак. В медицинском институте снова учились вместе. На выходные дни обычно уезжали к родителям, а от станции до деревни 10 километров пешего хода. Не помню случая, чтобы Алёша шел только со своей поклажей, обязательно нес и чей-то сверток – помогал попутчикам. Вот такой он был… Сохранились два его письма с фронта, второе из госпиталя, написанное не его рукой „Не беспокойтесь, всё в порядке!..“.  Любовь к медицине, верность долгу привил всем нам отец – не словами, не призывами, а личным своим примером, каким-то особым, из глубины идущим сочувствием к чужой беде. Алёша в этом был точная копия отца, шёл по его стопам, руководствовался его заветами».

     Повезло Алексею Бруснигину и с друзьями-товарищами. Все они отважно воевали, честно выполняли воинский долг. 78 его однокурсников, как и он сам, не вернулись с фронта. О некоторых тепло вспоминает З.С. Хардас: «Военврач 3-го ранга Пётр Маркевич был убит в 1941 г. при защите раненых. Саша Колганов и Виктор Трифонов активно участвовали в подпольной организации Дарницкого вагоноремонтного завода – оба погибли в застенках гестапо. Их имена теперь носит одна из дарницких школ… 12 выпускников нашего курса уже в мирное время стали кандидатами, докторами медицинских наук, награждены орденами и медалями».

     Таковы корни, питавшие Алексея Бруснигина, определившие его короткую жизнь и героический подвиг. Ну, а какова судьба дочери Ларисы?

     Дочь выполнила отцовский наказ – окончила 1-й Ленинградский медицинский институт, работает терапевтом. Пациенты любят и уважают своего внимательного врача. В коллективе уважают верного товарища. Лариса Алексеевна Бруснигина-Поликарпова растит двух дочерей, младшая Наташа учится в 5-м классе, а старшая Светлана заканчивает медицинское училище.

     Эстафета добра и долга продолжается!..

 

 

 

 

 

 

 

 

 


.
Если Вы располагаете какими-либо сведениями о 117 сд, фронтовыми письмами, воспоминаниями, свяжитесь с автором - kazkad@bk.ru. Спасибо!

                         НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА -      117sd.wmsite.ru
  117-я стрелковая дивизия 1-го формирования 2011 © Все права защищены  
Счетчик посещений
Победа 1945  
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS